Мертвое море

И лучше, если ты приляжешь… Вот сюда, к примеру, на эти вполне роскошные шкуры.

– Лежа? И в одежде? – хихикала титулованная натурщица.

– Именно! Еще и сделаешь вид, словно ты устала от государственных забот, чуть прилегла, да так и уснула измученная.

– Хм! И как будет называться эта картина?

– «Спящая красавица». И получится она воистину шедевральная… В меру моих талантов, естественно.

– Хорошо! – Княгиня послушно легла, как я ей подсказывал. Затем хитро прищурилась и стала уточнять: – И долго мне так позировать?"

"– Пока не устанешь, – не стал я пугать словами «До утра!», попутно уже устанавливая мольберт, а потом и выбирая одно из готовых, загрунтованных и натянутых на раму полотен.

 – Да и для начала я буду делать только карандашные наброски. Красками можно и попозже все это оформить.

Любых карандашей, да и всего остального, хватало с избытком и при огромном выборе. Так что я дальнейшие четверть часа трудился как вол, то рисуя, то подскакивая к натурщице, чтобы поправить то руку, то деталь одежды, то локон на прическе, то чуть перекосившуюся тиару.

И без ложной скромности мог бы похвастаться: набросок получался великолепный. Честно говоря, такой этюд даже красками портить не хотелось. А значит, талант мой не пропал, усиление гениальности, полученное мною в гипне Сияющего Кургана, никуда не рассосалось, и я никогда не останусь без заказов и куска хлеба. То есть голодной старости мне опасаться не стоит.

Но чего больше всего я добивался, касаясь порой княгини, приближаясь к ней вплотную и настоятельно требуя закрывать глаз – так это процесса усыпления.

Чего и добился примерно минуте на двадцать пятой. Правительница великого княжества уснула как ребенок, сладко и безмятежно.

Вот я и дал себе еще минут пять на дорисовку этого безмятежного лица. А потом собрался уходить, пообещав фрейлинам, что приду завтра утром. Вряд ли они будут возражать, устраивать мне скандал. И уж точно не рискнут жестко будить свою повелительницу.

Но как раз в момент завершения запланированных действий все и началось. Последовал первый толчок, очень напоминающий землетрясение балла в два-три, не больше. За ним – второй. Ну а мне-то что? Спешно завершаю прорисовывать лицо спящей красавицы. На третьем толчке мигнул свет, качнулись все три люстры, дающие яркое освещение.

После четвертого толчка дверь раскрылась, и вошли обеспокоенные фрейлины.