Лесной гамбит

Прикинув расстояние, Руслан лично навел оба миномета и, коротко перекрестившись, решительно скомандовал:

– Пристрелочным, огонь!

Заряжающие опустили в стволы мины, и неказистые с виду трубы глухо блямкнули, выплевывая снаряды в воздух. Шипящий свист, дымный след во влажном воздухе, и в середине османского лагеря поднялись два куста дыма и выброшенной земли.

– Три снаряда, беглый огонь! – тут же скомандовал Руслан, в бинокль наблюдая, как из палаток начинают выскакивать перепуганные турки.

– Пол-оборота в разные стороны, по три снаряда, огонь! – последовала новая команда, и еще шесть взрывов накрыли лагерь.

Кто-то грамотный и сумевший сохранить хладнокровие сумел организовать ту перепуганную толпу, что металась по разгромленному лагерю, и в ответ начали раздаваться выстрелы. Стрелки из казаков, помня приказ, то и дело оглядывались на Руслана, ожидая команды, но он вместо этого снова принялся корректировать огонь минометов. Еще шесть выстрелов разнесли сбившихся в кучу турок, и над долинкой раздался тоскливый крик:

– Я-а-лла!!!

– Сейчас в атаку побегут, – мрачно хмыкнул хорунжий, опуская подзорную трубу.

– Пусть бегут. Вели казакам лишний раз головы из-за камней не высовывать. У них английские винтовки могут быть, – приказал Руслан.

Хорунжий ловко оббежал бруствер и, уйдя из поля обстрела, подобрался к позиции казаков сбоку. Вскоре полученная команда была передана по цепочке, и казаки присели пониже, прижимая к себе винтовки.

Хорунжий оказался прав. Турки, хоть и были напуганы, но сумели организоваться и, похватав оружие, ринулись в атаку.

Человек, командовавший ими, явно понимал, что на этом пятачке, при наличии у противника артиллерии, у них нет вообще никаких шансов. А так, вырвавшись из распадка, сможет выжить хоть кто-то.

– Стрелять номерами, из укрытий не высовываться, на тройки разобраться и за соседом присматривать, – зычно командовал Шатун, снимая с плеча свой карабин. – Огонь только по моей команде! – закончил он, прижимая приклад к плечу и выцеливая возможных командиров.