Мертвая зона

— Информация о том, что стряслось в Абудже на самом деле, и какова истинная причина всего этого, должна быть давно обработана в Институте, — твердо сказал Леха. — Почему Институт не поделился с нами? Потому что конфликт — особенный? Или инфа спускается только до некоего предела, а дальше вниз — запрещено?

Тут Леха со Смитом заинтересованно уставились на Пасечника. Это вышло само собой и потому чертовски убедительно.

— Ну-у, коллеги, — протянул тот. — Хватит паясничать. Не в том я чине.

— А в каком? — немедленно поинтересовался Смит.

— Такой же дурак как и вы, сэр!

— Правда о столкновении в Абудже есть, ее не может не быть! — гнул свое Леха. — Сейчас камера стоит на любой машине, на каждом задрипанном пулемете. Куда все подевалось? Думаете, все записи стерты или безнадежно скомпрометированы? Думаете, не выжил ни один боец, так или иначе связанный с Институтом? Неужели уцелевшие свидетели так хорошо легли на дно, что их не достать? Неужели старый негритос, смотритель исторического отеля без водопровода и унитаза на вершине горы Асо, не снимал эту бойню на смартфон просто от безделья?

— Та-ак.

— Старого негритоса можно вычеркнуть, — сказал Смит.

— Почему? Ты давай-давай, рассуждай, Алексей все записывает.

«Не всё», подумал Леха, но благоразумно промолчал.

— Я сам записываю, я же твой звукоинженер, — напомнил Смит. — Один ты у нас... лицедей.

— Я тоже записываю! — обиделся Пасечник. — Только слово «негритос» придется стереть.

— Тогда зафиксируй: этот м-м... добрый человек не мог снять с высоты четыреста метров ничего достойного внимания. Я удивился, когда узнал, что на горе Асо не было даже наблюдательного пункта, — а проблема в климате. Разглядеть из города вершину горы можно не каждый день, она то в дымке, то в тумане. Ну и, соответственно, оттуда редко что-то видно. А когда наши герои сошлись лоб в лоб, копоть стояла на полнеба.

— Ладно, хрен с ним, с негритосом, пускай дальше сидит на горе, — сказал Пасечник. — Ну, мы тебя поняли, Алексей. Отвечу коротко: и такое бывало.

— Но..."

"— «Мало данных», «нет совсем», «много данных, но ничего не понимаем, идите посмотрите» — все бывало. Обычно — «идите посмотрите». Мы здесь на работе, и нечего рефлексировать, надо искать факты и доказательства.