Менты не ангелы, но...

Видел это только Шабанов, который избрал мишенью именно Ларионова и даже успел прицелиться, но медлил спустить курок, ибо слишком важный и влиятельный человек находился у него на мушке. Он сумел рассмотреть три приближающихся свинцовых шарика и подумал, что делать нечего — надо стрелять, но тут все разрешилось само собой: три картечины ударили его в щеку, лоб и правый глаз и выбили мозги через затылок, так что кровавая жижа брызнула в лицо стоящего сзади Черемхова, который находился в ступоре и не мог шевельнуться.

Самойлин наконец извлек пистолет, по совету Веселова он всегда досылал патрон в патронник и мог выстрелить достаточно быстро. Мушка подцепила грудь рыжего кавказца, но навыка стрельбы в человека Вадим не имел и, нажимая спуск, отвел ствол в сторону, наивно полагая, что испугает бандита и заставит бросить оружие.

Ларионов снова медленно передернул цевье, медленно нажал спуск и выпустил следующий заряд в своего старого друга Воскобойникова. В это время выстрелил и Ефимов.

Борец успел выстрелить два раза, его пули пролетели между Волиным и Самойлиным, воткнувшись в жесткую древесину обгоревших акаций. Самойлин, открыв рот, кричал что-то нечленораздельное и раз за разом нажимал спуск, направляя подпрыгивающий пистолет в сторону кавказцев и призывая Его Величество Случай восполнить отсутствие навыка убивать людей. И случай помог: одна пуля ужалила Иссу в плечо, вторая угодила Фиге в лоб, и у него открылся третий глаз, как у индийского Бога Шивы.

Ларионов пальнул в третий раз, Юматову наконец удалось нашарить под ногами пистолет Шабанова, и он, распрямляясь, раз за разом жал на курок, переводя ствол с одной фигуры противника на другую. Картечь вонзилась Вадиму в грудь и плечо, а пули Юматова сразили «Лино Вентуру» и зажимавшего первую рану Иссу.

Волин и Мусса одновременно справились с оружием, одновременно прицелились друг в друга и одновременно выстрелили, но оба промахнулись.