Менты не ангелы, но...

— Никому он не подчинялся! Захотел, взял телку и поехал. У него там дача на побережье!

— Я этого не слышал! — снова завелся Баринов. — Подбери все материалы, чтобы комар носа не подточил!

— Моя задача, товарищ полковник? — напомнил о себе Шабанов.

— Там сейчас осмотр делают. Как запишут, так потом и определять виноватых будут, — Баринов многозначительно постучал ручкой по столу. — Выезжай на место и сделай, что можно и как нужно… Это тридцать пятый километр…

— Я понял. Разрешите идти?

— Лети, а не иди! — рявкнул Баринов.

И он полетел. Хотя вначале зашел в свой кабинет и взял толстое, с уплощенным концом шило, для подшивания уголовных дел.

На тридцать пятом километре наблюдалось такое скопление милицейских и прокурорских машин, будто здесь, по меньшей мере, упал самолет. ДТП с участием офицера — серьезное происшествие, о каждом сообщают в Москву, и «отметиться» на месте должны по должности многие руководители. Сейчас они беспорядочно толкутся вокруг обнявшей фонарный столб воскобойниковской «мазды», перебрасываются репликами, воспользовавшись случаем, обсуждают какие-то свои дела, некоторые уже разъезжаются.

Он не стал рассматривать «мазду»: потом, сейчас важней другое.

Виктор подошел к дознавателю — капитану средних лет, матерому милицейскому волку, хорошо знающему службу, представился. Тот сразу понял, о чем пойдет речь, показал схему, глянул вопросительно.

— Тормозной след рисуй длиннее на два метра. Нет, лучше на три… В его начале укажи: «масляное пятно округлой формы размерами два на полтора метра…»

— Не… Не пойдет, — капитан покачал головой. — Сейчас следаки приедут и свой протокол составят. И спросят: где пятно, где эти ваши три метра?

Шабанов подумал.

— Ладно, масло — хрен с ним. А метры напиши. Объясним — стерли все машинами начальства!

Дознаватель с сомнением покусывал губы.

— Я тебе схему подпишу! — усилил давление Шабанов. — И дам показания!

— Ну, тогда ладно, — неохотно согласился капитан. Деваться ему было некуда. В ДТП попал «свой», за него впряглись начальники, а следовательно, умничать и проявлять принципиальность — означало идти против Системы.