Ментовской беспредел

Тогда лохмачей влет разгонят, ну, чтобы следы замести. По разным хатам их раскидают, а там уж мы свое дело сделаем. Давить гадов надо...

Игната не душила жажда мести. Он же выстоял, сохранил и, пожалуй, даже прибавил в авторитете. И это для него самое главное. А лохмачей пусть воры изводят, они для того на тюрьму и поставлены, чтобы за порядком смотреть. А Игнат в данном случае просто честный арестант и придерживается жесткого, несгибаемого принципа – каждый за себя. Хотя, конечно, шум он по поводу ментовских безобразий поднимет через Крабова.

Стучать на ментов – дело почетное. Но самый лучший вариант – отстреливать их, начиная с Нахальцева...

На воле Игнат чувствовал себя цивилизованным человеком, старался играть по правилам общества. Агрессия била из него фонтаном только на стрелках и терках, где приходилось сталкиваться с представителями грубого криминального мира. Сейчас он в тюрьме, цивилизация осталась там, за решеткой, а здесь – джунгли. Он знает этот дикий мир, он знает его законы и, чтобы выжить, должен жить по ним.

И он уже с головой в этом мире и других законов не признает. Если раньше он просто ненавидел мента Нахальцева, то сейчас готов был убить его. И, попадись он сейчас ему на глаза, он бы зубами вцепился ему в глотку и порвал на части. Он снова в тюремных джунглях, он снова кровожадный зверь...

– Кожух мне говорил про тебя, Бурлак, – выдержав паузу, сказал Кульбит. – Еще до того, как на кичу загремел. Говорит, хорошо ты поднялся. Да я и сам слыхал. Широко развернулся – казино, клубы, автосалоны.

..

– Лично у меня ничего нет, – Игнату не нравился этот разговор.

– Да я не о том, что есть у тебя, чего нет. Просто слух пошел, что мусора на тебя круто наехали...

– Есть такое.

– Да, совсем оборзели легаши...

Игнат облегченно вздохнул. Он-то думал, что Кульбит начнет морочить ему голову его же бизнесом – неизвестно, с каким прицелом на будущее. Но вор пустился в пространные рассуждения о том, какими менты были раньше, какими стали сейчас.

Кульбит был вором, с младых лет по лагерям и пересылкам.

И все же он продукт совковой системы. Как и простому мужичью, ему не давали покоя воспоминания о прошлом. Вот раньше было хорошо, сейчас плохо... Раньше мусора были строгими, но в принципе честными. Сейчас же менты злые и подлые, ничего, кроме пакостей, ждать от них не приходится... Может, он и прав, но негоже вору вдаваться в такие прострации. Стареет Кульбит, мысленно отметил про себя Игнат.

– Ты чего молчишь, Бурлак? – спросил бродяга.