Меня зовут Корокотта

Мы брали и железо, и бронзу, и латунь, и олово, и свинец, и ртуть… Места занимают мало, а трофейных мулов и ослов у нас много.

Вечером седьмого дня два старика привезли в кожаном мешке голову Мардина. Я не стал расспрашивать, кто и как его убил. Далматы поняли, что излишне пассионарный соплеменник, решивший стать царьком, погубит их, и избавились от него. Закон выживания этноса не дружит с честью, правдой, справедливостью.

Глава 78

Триумф полагается, если победил более пяти тысяч врагов. У нас столько не набралось, так что могу спать спокойно.

Зато приподнялся немного по деньгам. Часть захваченного мы продали в Салоне, где цены были намного выше, чем в горах. Я забрал десятую часть денег, а остальное поделили между участниками похода. По их словам, это была прибыльная прогулка по горам.

Флавия чуть не убила меня, узнав, что сын был ранен. Пришлось вызвать его в Салону, чтобы убедилась, что с ним все в порядке. Шрам на лице Тита сперва сильно огорчил ее. Жена мне рассказывала, что в бытность гладиатрисой больше всего боялась, как бы ей не подпортили физиономию.

Предпочла бы смертельную рану в живот.

— Он не женщина, для него это не так страшно. Даже наоборот. Теперь все сразу будут видеть, что Тит Октавий не какой-то там никчёмный чиновник, не выезжавший за пределы Рима, а сражался за него с варварами. Полученный в бою шрам очень поможет ему, когда будет делать политическую карьеру, — успокоил я.

В мечтах Флавии ее сын уже консул. Если шрам поможет этому, так тому и быть.

Я был помилован, а сын, благодаря ране и подсказке матери, приобрел когномен (кличку). Теперь его звали Тит Октавий Цикатрикс (Шрам).

Сравнительно быстрое уничтожение Мардина сработало отрезвляюще на тех, кто собирался пойти по его пути. Изюминкой было то, что убили его свои, о чем было доведено до сведения представителей всех племен, населявших провинцию Иллирик. Если решишь побунтовать, помни, что расправятся с тобой не враги, а соплеменники, которые хотят жить тихо и спокойно.

Так что до конца своего срока я больше не напрягался, если не считать ночные жалобы жены и любовницы друг на друга. Днем они лучшие подруги, не разлей вода."

"Замена приехала с большим запозданием, в конце апреля. Пропретор Каэсо Корнелий не спешил уезжать из Рима. Зато мы поспешили убраться из Иллирика. Остался только Тит Октавий Цикатрикс и несколько его дальних родственников. Все по собственному желанию.