Меня зовут Корокотта

Оно было написано заранее на клочке папируса, потому что я не сомневался, что самострой не снесут.

Покраснев от смущения, секретарь произнес тихо и почти внятно:

— Паулинус Сестий, в присутствии свидетелей вручаю тебе извещение о штрафе в десять тысяч сестерциев за невыполнение приказа курульного эдила.

Патриций сделал вид, что не замечает протянутый ему листок папируса, заорал возмущенно:

— Тебе это просто так не сойдет! Я дойду до самого Цезаря Августа!

— Можешь прямо сейчас отправляться к нему, но сперва возьми постановление.

Иначе получишь еще один штраф за оскорбление курульного эдила при исполнении служебных обязанностей в присутствии свидетелей, — спокойно произнес я

Наличие свидетелей является отягчающим обстоятельством. Где-нибудь в укромном уголке любого чиновника можно отмудохать и не понести наказания.

К утру понедельника инсула была разрушена до границы выделенного под нее участка. Когда я пришел туда с секретарем, рабочие на деревянных тачках перевозили блоки и обломки во двор, где хранились стройматериалы.

Увидев меня, на улицу высыпало столько народа, будто пришел Октавиан Август собирать милостыню. Если обобщить сказанное ими, в следующем году меня мигом выберут консулом, если выдвину свою кандидатуру. Не стал говорить это Флавии, потому что не собираюсь разгуливать по городу в тоге.

История эта имела продолжение. Паулинус Сестий не пошел, как грозился, к Цезарю Августу. Наверное, ему объяснили, что должность курульного эдила я получил по приказу императора.

Вместо этого он обжаловал мое решение в суде, потребовав отменить штраф и компенсировать понесенные убытки. Дело показалось мне настолько плевым, что я спокойно ждал назначенной даты. Ведь было явное нарушение городского закона, запрещавшего строить что-либо на дороге. Посеял во мне сомнения Квинт Амбросий, к которому я заглянул, чтобы отдать в рост деньги, полученные с жильцов первой моей инсулы. Сперва мы обсудили комету, которая пролетела над Римом. Предполагаю, что это была Галлея. Она появляется через каждые семьдесят пять с лишним лет. По идее должен был видеть ее много раз, но именно здесь это случилось впервые.

— Это не к добру! — высказал ростовщик общее мнение римлян. — Говорят, что умрет Цезарь Август.

— Нет, он еще поссыт на могилы всех, кто это говорит, — уверенно заявил я.

— Откуда ты знаешь? — поинтересовался он.

— Пифия предрекла, — соврал я.

Как только я ни называл учебник истории! Надеюсь, простит меня.