Меня зовут Корокотта

Седло, попону, стремена и пику я привез с собой. Всегда беру их на всякий случай, исходя из того, что, как только оставлю дома, обязательно произойдет что-нибудь такое, когда без них никак. Пригодились и на этот раз. По приказу Октавиана Августа мне выделили турму вспомогательных войск, в которой служили местные кельты. Они сопроводили меня до города Карин, оттяпанного армянами у халибов. Скакали мы с утра до вечера, делая привалы, в том числе, и за пределами населенных пунктов, которых становилось все меньше.

Многие были разрушены совсем недавно. Редкие жители, завидев нас, сразу прятались в лесах. На подъезде к городу мы нагнали купеческий караван, идущий из Трапезунта, к которому я и примкнул, заблаговременно расставшись с конвоем. Оба города сейчас находятся на одном из ответвлений Великого шелкового пути, который функционирует, несмотря на подготовку к войне. В Трапезунте товар перегружали на морские суда и везли дальше.

По прибытии на постоялый двор я сказал купцам, что везу именной вексель в Арташат их армянскому коллеге.

Кому именно, знать им не положено. Чем быстрее доставлю, тем больше получу, поэтому скакал один по ночам, но вымотался, решил не спешить и меньше рисковать. Почти не соврал. Такая услуга сейчас существует. Стоит дорого, но и касается крупных сумм. Мне поверили и отнеслись с уважением, потому что профессия рискованная и хорошо оплачиваемая, судя по моему снаряжению. Заодно будет им дополнительный бесплатный охранник.

Дальше путешествовал вместе с караваном, не вызывая подозрения. Ехал примерно посередине, слушал болтовню возницы, парня лет девятнадцати, долговязого и смуглокожего, с длинным загнутым носом на треугольном лице, густо заросшем черной курчавой растительностью. Облачен он был в кожаную куртку с короткими рукавами поверх старенькой туники, хотя было жарковато. Не расставался с одеждой ни днем, ни ночью. Разговаривали на арамейском, который здесь пока что не вытеснен латынью, все еще язык международного общения.

Есть такие люди, которые знают все сплетни и слухи и делятся ими безвозмездно. Одно время у меня была соседка, старая бабка, слепая. Она никуда дальше скамейки у подъезда не отходила, но знала всё и обо всех. Эдакое справочное бюро по всем вопросам. При этом сочинять не умела, а если и врала, то лишь пересказывая чужие слова, обязательно сообщая, кто именно сказал.