Меня зовут Корокотта

Судя по тому, как поднес папирус к глазам, страдал близорукостью, а по быстрым движениям головы, читать умеет хорошо. Добравшись до оттиска в виде красного орла, несколько раз быстро кивнул, напоминая курицу, клюющую торопливо зерно, пока товарки не опередили."

"— Все верно, — огласил он сделанный вывод из прочитанного и заторопился на полубак тендера, словно боялся, что увезем с собой.

Триерарх выслушал его и тут же подогнал своих матросов, чтобы крепили буксир быстрее. Вдруг я обвиню его в нерасторопности или, хуже того, в нежелании выполнять приказ императора — и тут же слетит с доходной и нехлопотной должности.

Гребцы триремы налегли на весла. Работали четко. Любо-дорого было смотреть, как весла размеренно и без ошибок опускаются в чистую голубоватую воду, как бы вспарывая ее, выныривают, движутся в воздухе, роняя капли, опять опускаются…

Через два часа с небольшим мы были в Черном море, которое встретило низкой волной и ветром в полборта. На триреме отдали буксир, пожелали нам счастливого пути.

Я пообещал триерарху, что доложу о его помощи императору. Старик помахал рукой в ответ. Я не уверен, что внимание правителя обрадует его. У триерарха все хорошо, поэтому любое изменение, пусть и кажущееся наградой, может стать наказанием.

Глава 54

Трапезунт я навещал в разных эпохах, и всегда он был не похож на тот образ, который сохранился у меня с предыдущего раза, а на этот показался удивительно знакомым, как будто наведывался с месяц назад, хотя многое изменилось.

Наверное, в обычное время это тихий провинциальный порт, через который поступали грузы во внутренние районы Каппадокии. Сейчас в нем находится штаб-квартира Гая Юлия Цезаря Октавиана Августа и рядом каструмы двух легионов. Улицы с утра до темноты заполнены военными. Их так много, что кажется, будто только они и живут здесь. Для кого-то — торговцев, владельцев кабаков и постоялых дворов, проституток — это благо, для других — в первую очередь крестьян, у которых вытоптали поля — беда.

Резиденция императора располагалась в небольшой цитадели на вершине холма. Охраняли ее три когорты легионеров, из которых возле ворот тусовалось не меньше одной. Предусмотрительность, если не сказать трусость, императора была безгранична. Декану, командовавшему контуберией, стоявшей перед открытыми воротами, было под сорок. Наверное, остался на сверхсрочную и получил эту должность, потому что морда была удивительно тупая и за словами лез в карман.