Меня зовут Корокотта

О том, что до этого острова плыть несколько месяцев, умолчал.

— Если привезешь такой, я заберу весь и заплачу щедро, — пообещал купец.

Иудейская щедрость — неисчерпаемый кладезь анекдотов.

На следующее утро во время отлива начались грузовые работы. Три почти грека пришли, убедились в этом и отправились на разборки. Больше не появлялись. Как догадываюсь, иудей задавил их массой не только своего тела, но и беспринципности."

"Во время прилива мы с Флавией прогулялись по Мучирису. Склады возле порта, храмы и дома в центре были каменные.

Все одноэтажные. Беднота жила в деревянных, иногда из бамбука, крытых листьями пальм и еще каких-то деревьев, название которых я не знал. Улицы кое-где вымощены камнями, на всех остальных участках грязь непролазная. Аборигенам это пофиг, потому что ходят босые, а воды помыть ноги везде много. В грязи валяются свиньи, ковыряются куры, поджарые и высокие, будто стоят по стойке «смирно», бродят коровы, которые пока что условно священные животные. Старых и ослабевших забивают, принося в жертву богам. Мужчины в шляпах из рисовой соломы и набедренных повязках разной длины и из разной материи, по достатку. Женщины завернуты в отрез ткани, но не такой длинный, как сари. Хотя богачки могут быть обмотаны в несколько слоев и одним концом в виде накидки на голове. Бинди и тилаков — точек на лбу — пока нет. Наверное, проблемы с хорошей краской, а плохую смывает дождем. Среди индуистских храмов в центре поселения затесалась маленькая скромная синагога. Видимо, иудеев здесь больше, чем один толстый купец с отдышкой.

Сразу после выгрузки начали принимать купленные товары. На дно трюмов я положил немного досок и брусьев эбенового дерева, черного с темно-серыми полосками. Оно очень тяжелое. Придаст тендеру остойчивости. Сверху положили немного хлопковых тканей и джутовые мешки с имбирем, гвоздикой, черным перцем и малабарским, как сейчас называют кассию (корицу). Римляне добавляют ее в вино и самые разные блюда, не обязательно десерты. Египтяне смешивают кассию с большим количеством говяжьего жира и получают приправу малабарское масло, которое продают в Риме по триста денариев за фунт (триста двадцать девять грамм).

Особо ценный груз — шесть отрезов китайского шелка разных цветов, приобретенных для себя, жемчуг, изумруды, аквамарины отправились в путь в сундуке, стоявшем в моей каюте и имевшем навесной сувальдный замок. Римляне уже умеют делать такие. Более того, появились специалисты по открыванию без ключа, и это не я научил.