Мельницы богов

Он родился в Румынии, но приехал в Штаты подростком.

– Вы когда-нибудь слышали, чтобы миссис Эшли неодобрительно отзывалась о румынском правительстве?

– Нет, не припомню."

"– Последний вопрос. Слышали ли вы, чтобы миссис или мистер Эшли ругали правительство Соединенных Штатов?

– Никогда!

– Значит, по-вашему, они лояльные американцы?

– Еще бы. Почему вы спрашиваете?

Мужчина встал.

– Спасибо, что уделили мне время, миссис Шайфер. Еще раз хочу предупредить, что наша беседа была конфиденциальной. Я бы попросил вас не говорить об этом никому, даже вашему мужу.

Он вышел из дома. Флоренс Шайфер глядела ему вслед…

– Не могу поверить в случившееся, – сказала она вслух.

Агенты ехали по Вашингтон-стрит, направляясь на север. Они проехали мимо плаката «Добро пожаловать в наш прекрасный край».

– Надо же, – хмыкнул Рэкс Олдс.

Они проехали мимо магазинов и баров. Возле кафе «Фэт Чэнс» торговая часть города резко обрывалась.

– Господи, – сказал Дональд Зэмлок, – у них главная улица длиной всего в два квартала.

– Это для нас с тобой, – сказал Рэкс Олдс, – а для этих людей это город.

Зэмлок покачал головой:

– Может, тут хорошо жить, но я бы в жизни здесь не поселился.

Седан остановился у здания банка, и Рэкс Олдс вышел из машины. Через двадцать минут он вернулся.

– Все чисто, – сказал он, залезая в машину. – У семьи Эшли на счете в банке семь тысяч долларов и закладная на дом, все счета оплачиваются вовремя. Президент банка говорит, что доктор слишком мягкий человек, чтобы стать бизнесменом, но его репутация безупречна.

Зэмлок посмотрел в записную книжку.

– Давай проверим еще пару мест и вернемся обратно в цивилизованный мир, пока я окончательно не свихнулся.

Дуглас Шайфер, обычно приятный, улыбчивый человек, сейчас хмурился. Шайферы и Эшли играли в бридж, и Шайферы уже проигрывали десять тысяч очков. В четвертый раз за вечер Флоренс совершила грубую ошибку. Дуглас бросил карты на стол.

– Флоренс! – взорвался он. – На чьей стороне ты играешь? Ты знаешь, сколько мы уже проиграли?

– Извини, – нервно сказала она.

– Оно и видно, – проворчал ее муж.

– Тебя что-нибудь тревожит? – поинтересовался Эдвард Эшли.

– Я не могу об этом рассказать.

Все удивленно посмотрели на нее.

– Что это значит? – спросил ее муж.

Флоренс глубоко вздохнула:

– Мэри, это про тебя.

– Что про меня?

– У тебя какие-то неприятности?

Мэри уставилась на нее:

– Неприятности? Нет.