Мелгора. Очерки тюремного быта

Тот, кто видел хоть раз ""тюремный"" режим в советских лагерях, может себе чётко представить, что выжить в этих камерах невозможно. Тёмные, сырые, окна закрыты, кроме решёток, ещё и металлическими жалюзи с внешней стороны. ""Прогулки"" — час в день в тесном ""тюремном дворике"" — десять-пятнадцать квадратных метров, зассанных предыдущими ""прогульщиками"".

Тем не менее, выживали. Сидели в этом смраде, махорочном дыму, где даже у меня, курильщика, через пять минут начинала кружиться голова, по пять, десять, пятнадцать лет, а некоторые — и всю жизнь.

В 1983-м году меня включили в состав ""инвалидской"" комиссии от медицинского отдела УВД (или ""Сано"", санотдел, как писали в своих жалобах по старой привычке отбывавшие срок ещё в сталинских лагерях зеки)."

"Мы, группа врачей, объезжали два раза в год все колонии Оренбургской области, и по ходатайству тюремных врачей давали группу инвалидности больным зекам.

Например, полная слепота влекла за собой первую группу инвалидности. Полная глухота, отсутствие одного глаза, одной ноги или руки — третью.

Группа инвалидности была крайне важна для заключённого. Он официально мог не работать, а значит, не платить судебные иски, алименты, и т. п. Она давала преимущества при условно-досрочном освобождении. Формулировка ""трудоспособен с трудоустройством"" позволяла устроиться где-то в тёплом местечке, в отряде, столовой, на подсобных работах.

К слову, пенсионный возраст в колонии в расчёт не принимался. Каждый зек старше шестидесяти лет оценивался на предмет ""остаточной трудоспособности"" индивидуально.

Так что зеки нашу комиссию любили и уважали.

Так вот, поездив по оренбургским зонам два года, я убедился, что зеки, даже в преклонных летах, практически никогда не страдали от ""бича"" вольных мужиков — инсультов, инфарктов.

Ничем, кроме как непомерным, с утра и до ночи, употреблением чая, я, как доктор, этого объяснить не могу.

Вообще, чай в зонах употреблялся в огромных количествах.