Личное дело майора

Не до Бягезовой ему сейчас!

Точнее, как раз только до нее и есть дело!

Как тот мужик ее держал!

Близко…

Бедрами касались…

Охренеть просто!

Чтобы не сорваться и не наорать на нее – а это сделать очень хотелось, но чертова усталость брала свое, – Евгений открыл подъезд и вошел.

Тамара следом.

Молча.

Молча они поднимались и в лифте.

– Зачем приехала? – не выдержал он на лестничной площадке, вставляя ключ. – Почему к своего богатому папику не поехала?

Сарказм все-таки слетел с губ, выдавая его с головой.

Убил бы нахер…

Обоих.

Особенно того. В костюме.

Он же, сука, потом и ее, и судью в майбах свой усадил и увез!

Тихонов запомнил номера. Пробьет при желании…

И не при желании тоже.

– Я спать хочу, Жень. Очень.

– И?..

Они вошли в квартиру. Первым вошел Евгений. Дверь за собой не прикрыл.

Прикрыла Тома.

– Вы сегодня шумели… У Ярмоловских… Я испугалась. Значит, будут кошмары сниться.

– А при чем тут я? – снова огрызнулся он, присаживаясь на пуфик и скидывая опостылевшие берцы.

Лицо оказалось напротив бедер Томы…

Черт…

В висках у мужчины мгновенно запульсировало, а ярость, что клокотала в нем наравне с адреналином с той самой минуты, когда он увидел Тому с мужиком, рвалась наружу.

– При том. Я спать у тебя буду. Тут мне спокойно, – немного устало произнесла девушка.

Евгений ответил не сразу. Поставил берцы на полку, краем глаза отметив, что Тамара тоже скинула босоножки.

В очередной раз выругавшись, он направился на кухню. Во рту пересохло. Да и как-то успокаиваться надо.

– А как же твой ухажер? С ним плохо спится? – огрызнулся Тихонов, все же не удержавшись наливая себе из кувшина воды.

Тамара остановилась в дверном проеме и шумно вздохнула.

– Футболку дашь? – вопросом на вопрос ответила она и потянула платье вверх, намереваясь его снять.

Так просто?

Охренеть!

Футболку ей, значит? А больше ничего не надо?

Но все обидные слова, которые душили его изнутри, застряли в горле, когда он увидел Тому в нижнем белье.

Сука, кто вообще разрешил красивым девочкам носить такое?! О мужиках подумали?!

Для вечера – или для того старого кобеля?! – Тома снова надела белое безобразие.

Абсолютно все.

Розовые соски, напряженные, маленькие. Такие зовущие. Натянувшие ткань.

И треугольник на лобке. Не чисто выбритом, а с широкой, но аккуратной полоской темноватых волос, от которых невозможно было отвести взгляда.