Измена. Верни мне мою жизнь (СИ)

Я невозможно по ней скучаю. Мне настолько больно, что почти умираю. Медленно. Я умирал с момента, когда она обо всем узнала. Нельзя растягивать агонию. Нельзя мешать Полине жить. Она держала меня своей хрупкой рукой всю дорогу, проходя через ад и через весь путь грешный. А я не оправдал. Сам виноват.

Прав на эмоции или ревность действительно не было. Слишком я мудак, чтобы мне позволили ревновать. Я сам толкнул ее в объятия другого мужчины. Это я сделал первый шаг к бездне. Не она.

Больно. Но на самом деле я давно и слишком сильно болен ей.

Дурак. Как есть дурак.

Есть длинные дороги, но я срезал их короткими тропками.

Я закрыл дверь и на негнущихся ногах развернулся к машине. Три ступеньки крыльца. Несколько шагов до калитки.

Не знаю, за какие хорошие дела в мою жизнь была послана Полина. Не заслуживал я ее никогда. Тянулся, дёргался, но все равно так и остался гопником с района. Только и мог извалять что-то святое и чистое в собственной жизни, чтобы навечно оказаться запертым в грехах.

Сердце билось рывками. По буквам я складываю имя ее, не замечая остальных никогда. Они пролетали мимо меня, а потом я оступился. Я словно был на дне, в самом ужасном сне, и не понимал, как вообще попал в него.

А теперь…

Полина с другим мужчиной.

Два шага до машины, и я упал просто в водительское кресло. Хотелось орать, бить, без разницы, что или кого. Все, что делал, просто рвал жилы, бился на износ… Я все это делал зря, потому что никому это не нужно.

Я — предатель.

Сам кузнец своего счастья.

Сковал? Молодец.

В горле стоял комок из слов, которые надо сказать, чтобы Полина не винила ни в чем себя. Но я завёл машину, вытащил пачку сигарет, потёр глаза, в которые словно песка насыпали.

А ведь хотел, чтобы до старости, до последнего вздоха. Чтобы дети наши были.

У Полины будут. У меня нет. Я не заслужил, хоть и сделаю все для них, но все равно не заслужу никогда. Ни прощения, ни доверия, ни тем более…

То, что сломал, невозможно собрать, склеить осколки.

Сигаретный дым продрал горло горьким вкусом отчаяния. Ничего, сейчас полегчает. Сейчас станет лучше. Только вернуться и сказать, что я сам виноват, не Полина, я не мог. Прирос к креслу и переворачивал в больной голове слова.

Последние, что скажу ей.

И что она услышит."

"Я просто уйду. Так правильно и так нужно. Нельзя продолжать и дальше причинять боль Полине. Она этого не заслужила. Только я.