Медвежий угол

Фомичев не ответил – он копался в багажнике, доставая оттуда рюкзак со снаряжением – похоже, он отнесся к делу со всей ответственностью и одной веревкой не ограничился.

Гуров осмотрелся. Пустынная грунтовая дорога, по-змеиному извиваясь, выползала из лесной чащи, чтобы тут же в лесу и исчезнуть. В отдалении осторожно и печально насвистывала какая-то птица. У подножий сосен стелился туман.

– Я машину запер, – объяснил, подходя, Фомичев. – Место, конечно, пустынное, но мало ли что…

Рюкзак он уже взвалил на плечи и стал похож на туриста или геолога – в потрепанной ветровке, брезентовых штанах и вязаной шапочке на макушке.

Собираясь в командировку, Гуров вначале не хотел брать с собой оружие. Но внутренний голос сказал – бери! – и он подчинился. Теперь Гуров начинал понимать, что внутренний голос, кажется, был прав. С какого-то момента Гурова стало постоянно беспокоить предощущение неясной, но очень близкой опасности.

Возможно, виной этому было уже ставшее привычным недомогание, которое Гуров про себя называл «накатовской лихорадкой» – разбитость, тяжесть в голове и легкая тошнота никуда не делись – они беспокоили Гурова так же, как и в первый день. Просто теперь он к ним немного привык.

Возможно, причина крылась в этом, но Гуров привык доверять своей интуиции и посчитал, что в создавшихся обстоятельствах лучше быть ко всему готовым.

– Ну что, идемте? – нетерпеливо спросил Фомичев."

"Как абсолютно штатский и мирный человек, он, конечно же, мечтал о приключениях, погонях, рифленой рукоятке «кольта» в ладони и о прочей опасной чепухе. Нынешняя вылазка наверняка была для него чем-то вроде поисков затерянного ковчега, а сам он себе наверняка казался Индианой Джонсом, не менее. Это было видно по восторженному блеску глаз за стеклами его очков.

Гуров ничего не имел против – в мужчине до седых волос сидит мальчишка, начитавшийся Купера и Жюля Верна. Весь вопрос в том, кто из них победит, когда наступит по-настоящему ответственный момент – так сказать, момент истины. Гуров был уверен, что учителю хладнокровия и рассудительности не занимать и в трудную минуту он не подведет.

– Пошли! – сказал он и первым зашагал по узкой просеке в глубь леса.

Фомичев без труда поспевал за ним, несмотря на свою ношу.