Медвежий угол

Вы ведь в курсе, что в тот же день, когда было обнаружено тело, Смига опять ушел в тайгу?

На лице учителя отразилось неподдельное удивление.

– Не слышал об этом, – признался он. – Хотя, надо сказать, Смига ведет такой замкнутый образ жизни… Так вы хотите сказать, он ушел и до сих пор не вернулся?

– Именно так.

– Странно, – пожал плечами Фомичев. – Хотя… Я же говорю – Смига человек своеобразный. Никто не знает, что у него на уме.

Наступило короткое молчание. Фомичев, не отрываясь, своим серьезным взглядом смотрел на Гурова, словно ждал от него распоряжений.

Гуров повернулся в сторону Крячко.

– Ну, видишь, слова Андрея Григорьевича подтверждают твою информацию на сто процентов, – сказал он. – Однозначно надо тебе ехать в Светлозорск.

– Считай, уже еду, – вздохнул Крячко. – А ты что будешь делать? Машину где возьмешь?

– А вам нужна машина? – услужливо спросил Фомичев. – А то у меня есть. «Москвичонок» старенький, правда, но еще вполне бегает – если по ровной дороге…

– В самом деле? – заинтересовался Гуров.

 – Гм, а что, если… Вы не согласились бы мне завтра помочь, Андрей Григорьевич? Есть у меня намерение осмотреть штольню, в которую упал Подгайский. Глубина там большая – нужен помощник, чтобы, в случае чего, принял какие-то меры.

– Я с превеликим удовольствием! – искренне заявил Фомичев. – Можете мной располагать.

– Тогда подъезжайте завтра к гостинице к шести утpa, – сказал Гуров. – И веревку захватите подлиннее и покрепче. Найдется у вас?

– С этим проблем не будет, – деловито сказал учитель.

 – Я еще и карту местности захвачу – у меня есть отличные карты! Вся округа как на ладони.

Гуров одобрительно кивнул и, немного подумав, сказал доверительно:

– И, знаете, что еще, Андрей Григорьевич? Пожалуй, не говорите никому, что мы с вами затеяли, ладно? Есть у меня такое ощущение, что будет лучше, если это останется в тайне.

Глава 6

Когда Гуров с Фомичевым отыскали знакомую просеку, над лесом уже вовсю занимался рассвет. Рассеивался холодный туман, и в жемчужно-розовом свете все яснее выступали вокруг мрачные силуэты взлохмаченных сосен.

Фомичев притормозил у края дороги, а потом, подумав немного, съехал вниз и чуть в сторону, пристроив свой потрепанный салатного цвета «Москвич» за густолистным кустарником.

– Береженого бог бережет, – пробормотал он, словно извиняясь.

Гуров вышел из машины. Утренний холодок проник ему под рубашку, растекся по телу.

– Свежо! – сказал Гуров, поеживаясь.