Медвежий угол

Павел Венедиктович у нас не робкого десятка, а тут вроде как не в себе был… Верно, опасался он чего-то! И чего же теперь делать? Где он теперь?

– Не знаю, Мария, – сказал Гуров. – Но если он появится, скажите ему, чтобы сразу меня нашел. Я в гостинице живу – пятнадцатый номер. Обязательно скажите!

Глава 5

Вернувшись в гостиницу, Гуров первым делом позвонил Заварзину. Идти в управление ему совсем расхотелось, и он надеялся, что удастся договориться с начальником милиции заочно. Полковник оказался на месте, но к просьбе Гурова отнесся неожиданно сдержанно.

– Говоришь, хочешь завтра еще раз посмотреть штольню? – задумчиво спросил он. – Ну что же, может, ты и прав. Согласен, мои люди действовали не слишком профессионально. Но ты имей в виду, что здесь не Москва, а Накат. Совсем другой уровень! Приходится работать с теми кадрами, какие есть. А вот транспорт вряд ли смогу тебе завтра выделить… Все машины в ремонте, представляешь? А что поделать – парк изношен до крайности – и никому нет никакого дела! Мотоцикл?.

Гурову надоело выслушивать этот словесный поток, и, чтобы отвязаться, он согласился на послезавтра. Его покладистость привела Заварзина в восторг, и он с облегчением распрощался."

"Далее Гурова ждал сюрприз. На просьбу выдать ему ключ от номера Гуров получил неожиданный ответ от Алевтины Никаноровны.

– Так это… ключ-то ваш я отдала… – неуверенно сказала она. – Сами же предупредили, что знакомый ваш приедет. Вот я и отдала. Фамилию вашу он назвал, сам из Москвы тоже… Может, что не так сделала?

– Все так, милейшая Алевтина Никаноровна! – радостно ответил Гуров и поспешил в номер.

Стас Крячко уже валялся на постели, задрав ноги в разношенных полуботинках на спинку кровати. Увидев Гурова, он мгновенно поднялся и с восторженным ревом обнял друга, словно не видел его несколько месяцев.

– Ну, здравствуй! – сказал Гуров, постепенно освобождаясь из его медвежьих объятий. – Как добрался? Голоден, наверное? Я тоже сейчас от обеда не отказался бы… Правда, искусство здешних поваров оставляет желать лучшего и вообще…

– Любая закуска приобретает благородный вкус, когда принимаешь ее под рюмочку «Смирновской»! – жизнерадостно объявил Крячко. – А я с собой захватил! Я подумал – мало ли какую гадость могут здесь подсунуть.