Медвежий угол

Гуров на минуту остановился и, выпрямившись, посмотрел вокруг. Он колебался, стоит ли звать на подмогу. Если здесь под завалом лежит труп Смиги, может получиться очень неприятная сцена. Неважно, любила Мария своего мужа или нет. Увидеть такое – не всякому по плечу.

Вдруг где-то неподалеку послышалось вкрадчивое чавканье, будто кто-то старался незаметно, но быстро пробежать между деревьями. Гурова это слегка удивило, потому что звук донесся совсем не с той стороны, где остались его спутники. Он уже хотел подняться наверх, но в этот момент воздух над головой у него прочертил какой-то непонятный предмет, перелетел через овражек и упал на землю с противоположной стороны.

Прежде чем Гуров успел сообразить, что это может быть, небо над ним будто лопнуло, а его самого тряхануло оглушительным взрывом и швырнуло лицом в бурелом. Сверху на него дождем посыпалась земля, куски дерева и мелкие камни."

"На какое-то мгновение он перестал соображать, и в голове назойливо вертелась единственная, но зато абсолютно верная мысль: «Ручная граната! В меня влепили ручной гранатой!» Тошнотворный запах смерти, сочащийся сквозь гнилые сучья, на которых лежал Гуров, стал гораздо отчетливее – будто энергия взрыва как-то могла повлиять на его обоняние.

Но эта мысль в конце концов подстегнула Гурова. Он нашел в себе силы оторваться от своего жесткого ложа и отползти в дальний конец овражка. Там он начал все так же ползком подниматься наверх. Голова начала работать яснее.

«Перестарались ребята, – подумал он о тех, кто метнул гранату.

 – Но если у них есть запас и они швырнут сюда еще одну – тут мне и крышка! Ну, Гуров, теперь молись!»

Не надеясь, однако, на одни молитвы, он, прежде чем выглянуть наружу, полез за пазуху и достал свой «ПМ». Щелчок затвора придал ему уверенности. Гуров осторожно выглянул из-за карликовой елочки, торчавшей перед его носом.

Сначала он ничего не увидел, кроме мешанины бурого, черного и рыжего с прозеленью цвета, но потом зрение его сфокусировалось, и Гуров различил крадущиеся меж стволами две мужские фигуры в бесформенных ватниках и натянутых на лоб кепках.

Они казались призраками, уродливым порождением мертвого леса, злыми духами, заманивающими чужаков в гибельные места, где исчезают без следа и откуда никогда не возвращаются.

Но так было только на первый взгляд. Опыт Гурова позволил ему сразу понять, что «призраки» в лесу тоже чужие и боятся ничуть не меньше, чем он.