Медвежий угол

Гуров начинал потихоньку волноваться – ему почему-то пришла в голову мысль, что Мария, желая досадить им, вполне может затаиться где-нибудь и заставить бесполезно шарить по лесу. Он прибавил шагу.

И вдруг совсем недалеко за деревьями прозвучал глухой, но отчаянный женский крик. Одновременно надсадно залаяли собаки. Все трое мгновенно сорвались с места и бросились бегом туда, откуда доносился шум.

Гуров увидел, как Крячко достает на бегу свой пистолет, немного подумал и сделал то же самое. Вид оперативников с оружием в руках произвел на учителя огромное впечатление – он даже изменился в лице и немедленно отстал, а в дальнейшем уже постоянно держался на некоторой дистанции.

Гуров не знал, что он ожидал в этот момент увидеть – зверя, разбойников или какую-нибудь лесную нечисть, но что-то вроде этого ему мерещилось, поэтому, когда они продрались сквозь заросли и валежник к тому месту, где находилась Мария, он был даже разочарован.

Однако Мария несомненно нуждалась в помощи – совершенно бледная и потерянная, она стояла на коленях у груды почерневших от сырости веток. Руки ее были трагически прижаты к груди, головной платок сбился набок, а на длинную юбку налипли грязь и сосновые иголки.

Гуров, чертыхнувшись, спрятал пистолет и хотел подбежать ближе, чтобы помочь Марии подняться, но оба пса тут же оборотили к нему перекошенные от ярости морды и с рычанием преградили путь.

Гуров отступил на шаг. Следовавшие за ним мужчины остановились. И вдруг Крячко тихо сказал, показывая в сторону Марии пальцем:

– Смотри-ка, Лева!.. А ведь это же собака!

Как ни странно, Мария услышала его. Не поворачивая головы, она с болью в голосе сказала:

– Это наш Пиночет. Павел Венедиктович его с собой брал, когда в последний раз уходил…

Это «в последний раз» прозвучало так зловеще, что у Марии перехватило горло.

Присмотревшись, Гуров увидел, что Мария действительно стоит над останками крупной собаки, кое-как забросанными гнилыми мокрыми ветками. Тело собаки, с потускневшей, свалявшейся шерстью, казалось бесформенной мокрой грудой и уже с трех шагов было почти неразличимо, сливаясь в одно целое с лесным мусором. Видимо, обнаружили своего собрата овчарки – по запаху. И эта находка привела их в состояние агрессивного возбуждения.