Медвежий угол

 – Ни слова о Моисеевом лесе и затопленных шахтах…

– Кто говорил-то? – устало пробормотал Легкоступов. – Сволочь какая-нибудь… Мозги вам пудрила.

– Не исключено, – согласился Гуров. – Ну тогда мы поехали. Фомичев-то знает, как к Моисееву лесу проехать?

– Учитель все должен знать, – вяло сказал Легкоступов. – А не знает, так спросит. Я, честно говоря, тут пас! По лесам ходить не любитель. Мне небо подавай! – Про небо он сказал механически и не слишком убедительно, скорее по привычке."

"– Да, небо… – неопределенно проговорил Гуров и протянул Легкоступову руку.

 – Ну, спасибо! Проверим мы вашу версию. Может быть, нам повезет. И тогда, обещаю, в поселке все изменится!

Легкоступов на его слова не отреагировал – вспышка активности у него закончилась, и теперь наступил некий откат. Бывший летчик сгорбился, сделался серым, глаза его помутнели, а руки начали трястись отвратительной мелкой дрожью. Он кое-как ответил Гурову на рукопожатие, развернулся и, покачиваясь, побрел прочь.

Гуров с сожалением посмотрел ему вслед и вернулся к машине.

– Знаете, где Моисеев лес? – спросил он у Фомичева.

– У-у! Это кругом ехать надо! – настороженно сказал учитель. – А зачем вам? Неужели этот вам что-то наплел?

Мария пристально посмотрела на обоих и резко сказала:

– Мы едем на Черные болота! Павел Венедиктович наверняка туда пошел. Значит, и выдумывать тут нечего!

– А вы ведь не знаете, куда он пошел, Мария! – негромко, но твердо сказал Гуров. – Он вас в это не посвящал – сами жаловались.

Поэтому едем мы в Моисеев лес, к затопленным шахтам – Легкоступов божится, что Смига туда пошел. Похоже, не врет.

– Там глухомань, и я там ничего не знаю, Лев Иванович! Машину придется бросить! – уныло сказал Фомичев. – Заблудимся мы там.

– А собаки на что? – подмигнул Гуров.

Глава 14

Моисеев лес был пуст и мрачен. Туман уже рассеялся, но в лесу от этого не сделалось светлее. Вокруг беспорядочно и часто торчали чахлые почерневшие стволы. Сосны в этих местах казались выцветшими и облезшими.

Остатки хвои на ветвях были мертвенного желтого цвета. Все пространство между деревьями загромождали сгнившие стволы, сухие ветки, трухлявые пни. Набухшая влагой прель под ногами издавала при каждом шаге противный хлюпающий звук.

Даже у Гурова поубавилось сначала оптимизма, лишь только они попали в то место, которое учитель совершенно справедливо называл глухоманью. Оно выглядело так, будто здесь никогда прежде не ступала нога человека.