Мефодий Буслаев. Лёд И Пламя Тартара

– В один такой день вечером я хотел запереть дверь и увидел в углу, у колонн, фигуру. Ведьмак, морщинистый, как высушенный гриб. Даже не морщинистый, а как полусдутый шарик, из которого вышел газ, Подчеркиваю: пока он не заговорил, я даже не понял, какого он пола! Он спросил, не я ли Петр Чимоданов. Только, по-моему, он и так знал, что это я, – сбивчиво заявил Петруччо.

– Что ему было нужно? Какие дела могут быть у ведьмака в резиденции мрака? – с подозрением спросил Арей.

– В резиденции – никаких.

– Как никаких?

– Он пришел ко мне.

Арей ухмыльнулся.

– Нового Зудуку, что ли?

– Не смейтесь. Он сказал, если я справлюсь, то не пожалею.

– И ты пошел с ним?

– Мне стало интересно. Я спросил, из чего он хочет слугу. Дерево? Глина? Тряпки? Он сказал, что мастерить мне ничего не придется. Он все сделал сам. Мне нужно только оживить, ибо он сам не обладает этим даром. Согласен ли я? Я сказал, что согласен, – Петруччо запнулся.

Рассказ мало-помалу приближался к неприятной части.

– Мы шли не слишком долго. Там недалеко, в одном дворе, стоял старый автомобиль. Такой грузовой фургончик вроде микроавтобуса, знаете?

Арей промолчал. Старыми машинами он не интересовался, впрочем, равно как и новыми. Интересоваться машинами – это было на уровне Мамая.

– Это была ржавая ничейная машина. Видно, ведьмак сам нашел ее недавно. Он снял замок, распахнул кузов, влез сам, впустил меня и закрыл за нами дверцы. Потом щелкнул пальцами, и все осветилось таким зеленым могильным светом.

– Поищи другие сравнения, – посоветовал Буслаев.

– Как скажешь. В общем, там лежало тело, прикрытое белой простыней. Я хотел сдернуть простыню, но ведьмак прошуршал, что этого делать не стоит. «Разве ты не можешь оживить его через тряпку? Я хочу, чтобы только я видел моего слугу!» – заявил он.

Арей склонил голову и внимательно посмотрел на Петруччо.

– И ты согласился? – с неожиданно мягким, почти психиатрическим интересом спросил он.

– Э-э... Ну да. Тряпка – не тряпка, какая мне разница? В общем, я присел на корточки, хорошо сосредоточился и...

Чимоданов неопределенно зашевелил пальцами. Меф понял его затруднение. Описать магию словами так же нереально, как нарисовать картину на воде. Особенно если речь идет не об обычной магии, а об уникальном даре.