Мефодий Буслаев. Лёд И Пламя Тартара

Да, она сражалась как медведица и медведица яростная,

однако про защиту не забывала, и огромный ее паж со щитом постоянно находился рядом, чего нельзя было сказать об Антигоне, который пыхтел со своей булавой где-то совсем в стороне.

Остальные валькирии, включая Филомену, предпочитали издали атаковать врага копьями.

– Одно дело ничего не бояться, и совсем другое – желать погибнуть. Обычно, если человек чего-то хочет, он это получает, – проворчал Арей.

Он ощущал себя глубоко униженным. Еще бы, барон мрака, а вынужден отсиживаться в безопасном убежище, пока там, наверху, кто-то решает его судьбу.

Битва завершилась. В хрустальном шаре Улита увидела, как валькирия-одиночка о чем-то переговорила с другими валькириями, после чего те исчезли.

– Узнаю валькирий. Подали копеечку и хватит. Можешь продолжать трясти ладошкой дальше, – сказал он.

Продолжая смотреть в шар, он яростно метнулся к лестнице, чтобы проверить, исчезла ли преграда, и едва не сбил с ног шарахнувшегося Петруччо. Тот с птичьим писком отскочил. Арей споткнулся о красный чемодан, стоявший прежде у его ног.

Возможно, в другое время это позабавило бы мечника, но не сейчас. Одинокая искра перестает быть одинокой, если ей посчастливится встретиться с бочонком сухого пороха.

– Это что еще за дрянь? А, я спрашиваю! Чего ты его вечно таскаешь? – гневно крикнул мечник.

Крик стража – это не крик простого смертного. Услышать его непросто. Услышать и сохранить самообладание – сложнее вдвое. Петруччо застучал зубами, мигом забыв все выученные с детства слова. Осталось лишь одно вечное слово – «мама», да и то в данном контексте как-то подвисало, утрачивало семантический смысл и сохраняло лишь эмоциональный.

Шагнув к чемодану, Арей с силой пнул его. Чемодан описал в воздухе дугу и врезался в стену. Крышка отлетела. Из перевернутого чемодана посыпалось старое серое тряпье – не то вышедший из моды плащ, не то мешковина. Арей нагнулся и дернул ткань за край. Ткань развернулась. Под ней серебрились шесть дархов с прилипшей к ним влажной землей, под которой они, похоже, не так давно были скрыты.

Арей недоверчиво и жадно уставился на них, рванулся.