Медвежья Ласка

— Буду как штык, слово бера! — Расслабленно пообещала я, возвращаясь к своему занятию — уничтожению выпечки.

Что-что, а кушать беры любили — сытно, вкусно, а главное, много. Со временем и я переняла эту привычку трескать до отвала, радуясь перешедшей по наследству фигуре матери, которая оставалась стройной до самых последних дней, не отказывая себе ни в чем.

— А-А-А! — заревел дядя, заставив меня вздрогнуть от испуга. — Гости! Дальние лорды! Ждали, ждали!

Поднявшись из-за стола, он наконец отпустил моего двоюродного дяденьку из цепких и полных братской любви лап и поднялся, эти самые лапы раскинув в стороны.

Бедные, еще не знают, как лорд Летний может задавить их своей любовью…

Проглотив последний кусочек, я отряхнула руки, провожая родственника взглядом до компании новоприбывших гостей, которые, дожидаясь приглашения за стол, ждали в центре зала.

Как и предполагала Инесс, из-за толпы берочек Ветреного леса лордов практически не было видно. Горластые и беспокойные женщины шумно перекрикивались, толкались и переругивались, споря, кто первый ущипнет новеньких за сочные зады, намекая на замужество. Эти дамочки такие, им палец в рот не клади! Она сама тебя и под венец унесет, и платок себе на волосы накинет, и в дом утащит — любить и тушеным мясом кормить.

Словно огромная льдина в океане, дядюшка ловко распихал крикливых женщин, вклиниваясь в самый центр, удивляя своей ловкостью и уверенностью — с его то телосложением!.

Не став ждать, чем закончится знакомство, я потянулась за кувшином с ягодным вином, как вдруг громкий хлопок и синхронность женских вскриков привлекли внимание обратно, к центру зала, на полу которого теперь лежал мой дядюшка, распластавшись в виде звезды.

Он медленно хлопал глазами, задумчиво шевелил усами, будто просто прилег подумать, а над ним, склонившись и держа рукой дядин кулак, стоял незнакомый мне бер в меховой жилетке и с темными волосами, небрежно собранными в хвост.

Молчание между мужчинами длилось до ужаса долго, и все гости, что присутствовали в зале замерли, ожидая реакции хозяина дома в полной тишине.