Мечта

Оно как волна накрывало меня холодом и сжимало сердце. Да, раньше я такого не ведала! Мне было так плохо от этого чувства, что где-то в глубине стало зарождаться еще одно, не менее мерзкое и не менее разрушающее — ненависть. Причем ненависть к собственной матери. «Как она могла!!! Она и Он!!! Нет, я не понимаю!!! Не принимаю!!! И не хочу!!! Зачем она приехала?! Зачем требует убить мое дитя?! » И вывод воспаленный и раздраженный мозг выдал мгновенно: «Она любит Его! Она Любит МОЕГО мужчину!!! Какая же она мне мать после этого?!» Мне необходимо было выплеснуть все свои чувства и я грохнула тарелки об пол.

На грохот в кухню вошла мама.

— Ты с ума сошла?! Зачем бьешь посуду?

— Что у тебя с ним было?!

— С кем?

— С Володей! Ты к нему примчалась, не ко мне?! Страшно стало?!

— О чем ты, Маша?

— Я подозревала, я вспоминала, да ты и он! — я уже выла в голос.

Она попыталась меня обнять, но я оттолкнула ее, и выскочила из кухни. Я вбежала в мою комнату, там был он. Он просто сидел на кровати с ноутбуком и наушниками в ушах.

Он даже не сразу понял, что я вошла, так был погружен в свои дела, но мне было все равно. Я закрыла ноутбук, чуть не сломав его. Он аж подскочил.

— Бабник и гад! Вот ты кто!

— Да что ты, Машенька.

Я рыдала, и успокоиться уже не могла. Он обнимал меня и целовал, и просил объяснить, а я не могла вымолвить и слово, потому, что слезы душили и обида, и ненависть, и все вместе, и зубы стучали, а с кухни донесся голос мамы

— Маша, Володя, помогите.

Он кинул меня на кровать и побежал на кухню, а я за ним — он же к ней бежал.

Около мамы на полу была лужа воды и по ногам все еще текло. Если бы вы знали как я испугалась!

— Мама, что это? Что случилось?

— Скорую вызывайте, воды отошли. Ну ты, Машка даешь! Ну и толканула!

— Уже вызвал, сейчас, пойдем в комнату. Схватки есть?

— Нет. Дочь взбесилась.

— Галя, сейчас поедешь рожать. Срок какой?

— Тридцать пять недель, я думала в Канаду вернуться. Там убрать надо на кухне, еще тарелки битые.

И тут я поняла, что натворила.

Кинулась к маме, и стала уговаривать ее потерпеть, и что все будет хорошо. Володя сел между нами и обнимал нас обеих, а мы плакали. Я просила прощения у мамы и спрашивала, что теперь будет. Он уговаривал меня успокоиться, и подумать о нашем ребенке. А мама просто дрожала и говорила, что хоть и в третий раз, но рожать она боится.

В больнице я никак не хотела оставлять маму одну, но Володя потребовал, чтобы меня осмотрели, дали успокоительное и прокапали.