Мечников. Том 5. Избранник бога

Думаю, где-то в Хопёрске бродит такой человек.

Тот самый некромант, который всё это время был моим главным врагом. Тот, кто обучил Сухорукова.

И стоило мне выйти на главную площадь Хопёрска, которая была заполнена палатками со множеством товаром и праздничных испытаний для простолюдинов… я почувствовал его. Клятва лекаря сковала всё моё тело, когда я осознал, что где-то рядом со мной по тем же улочкам бродит тёмный избранник.

— Подходите! Подходите! — кричал мужчина из лавки. — Играем в карты! На деньги! Есть шанс выиграть от одного до ста рублёв!

Как только толпа рванула туда, я сразу же увидел одного-единственного человека, который не повёлся на эту приманку.

Илья Синицын. Мой финансовый помощник. И мой самый близкий друг.

Вот только в его глазах горела некротика, которой там никогда не было…

Глава 20

Синицын лишь спокойно стоял и молча смотрел на меня с другого конца улицы. Шум праздника мешал адекватно мыслить. Я никак не мог понять, почему вижу в глазах Ильи некротику.

Гигея сказала, что осквернённый Тёмный Грифон нашёл себе избранника. Человека, который будет исполнять его волю здесь — среди смертных. Неужели им стал Синицын?

В любом случае, я уверен, что он пошёл на это не добровольно. Илья не безгрешен, мягко говоря. Но самостоятельно подчиниться такой силе… Нет. Он бы не стал этого делать.

Что-то взяло его под контроль. Осквернило так же, как и Грифона. Вопрос только в том, кто это сделал. Сам Грифон? А кто тогда на бога-то умудрился покуситься?

Проклятье… Пока что совсем непонятно, что вообще случилось в Хопёрске. Но я обязан остановить это любой ценой.

— Рад тебя видеть, Илья! — крикнул я Синицыну. — Ну как тебе праздник? Столько всего интересного происходит, посмотри вокруг! Твои любимые ставки, карточные игры, кругом один азарт. Рубли так и звенят! Что, неужели тебя это больше не привлекает?

Он слышал, что я сказал, но всё равно продолжил молча приближаться ко мне.

Когда он оказался в двух метрах от меня, я решил вновь попытаться с ним заговорить. Его глаза блестели злобой.