Мечников. Том 2. Клятва лекаря

Художник был на седьмом небе от счастья, видимо, мой «энергетик» дал ему слишком уж большой приток энергии. Но так обычно это и работает. Человек, который никогда не пробовал такие напитки, ощущает результат особенно сильно. Если же сидеть на них постоянно, чувствительность нервной системы притупляется.

Работа шла, как по маслу. Я закончил чертёж неврологического молоточка и фонендоскопа. Осталось самое трудное — подробно изобразить структуру тонометра. Мне казалось, что я не вспомню, из чего точно я его собрал, но и тут мне помогла магия.

Я направил немного энергии к мозгу, активируя центр памяти. Мне удалось вспомнить процесс сборки до мельчайших деталей, так магия помогла мне начертить схему тонометра.

Работу я закончил ближе к шести утра. Эффект от зелья уже начал сходить на нет. Меня потянуло в сон, но больше принимать «энергетик» я не хотел. Лучше проспать хотя бы одну фазу сна. Вздремнуть полтора часа — и энергия вновь восстановится.

— Токс, растолкай меня, когда на часах будет половина восьмого, — попросил я.

— Только больше не прыгай мне на голову — это не самый приятный вид пробуждения!

— Ж-жу! — согласился Токс.

Однако из сна меня в итоге извлёк не клещ, а взбудораженный художник.

— Алексей! Просыпайтесь! — воскликнул он. — Вам срочно нужно это увидеть!

— Вы что, даже вздремнуть не ложились? — протирая глаза, спросил я.

— Да какой «вздремнуть»⁈ — развёл руками Шацкий. — Я там такое выдал! Скорее, Алексей, поднимайтесь за мной, я сейчас вам покажу!

Я поднялся, размял затёкшую спину и последовал за художником.

В моей гостиной царил бардак! Повсюду валялись испорченные листы бумаги, и лишь один из них висел прямо на стене.

— Вот! — воскликнул Анатолий. — Как вам, господин Мечников? По-моему, вышло шикарно, даже если учесть, что изображено карандашом, а не красками.

От увиденного у меня волосы на затылке встали дыбом — настолько впечатляющим оказалось изображение.

За одну ночь Шацкий смог написать картину с видом на город.

Причём ориентация взгляда была нетипичной, словно художник писал, наблюдая за Хопёрском с высоты птичьего полёта.

— Это Хопёрск? — удивился я. — Узнаю улицы, станцию… Даже амбулаторию вижу!

— Да-да! — кивнул он. — Здорово вышло, правда? Обычно я очень критично отношусь к собственным творениям, но тут просто грех не похвастаться.

— Как вам это удалось? — спросил я. — Вы будто уже видели город с высоты. Но никаких вышек и гор я в Хопёрском районе не видел.