Мечников. Том 2. Клятва лекаря

— Вы это слышали, Алексей Александрович? — прошептал он. — И вы ещё осуждали меня за мои методы. Понимаете теперь, почему я так поступал? Единственным моим спасением были Мансуровы. Я надеялся, что они смогут помочь мне. Прислать сюда способных магов, после свадьбы Анны и Владимира.

— Как ни странно, но я понимаю вас, Иннокентий Сергеевич, — кивнул я. — Но всё же жертвовать дочерью… Это спорно.

— На чашах весов моя власть и счастье моей дочери, — заявил он. — Мне сложно было выбрать. Но… Наверное, это и к лучшему, что вы сделали выбор за меня.

Сказав это, барон Елин молча побрёл в свой особняк. Я решил, что больше задерживаться не стоит, и направился в город — к своему дому.

Вечер выдался напряжённым. Теперь мне предстоит много обдумать. Если я заявлюсь без причины в Сады, Рокотов обязательно это заметит. Нужно придумать хорошее оправдание для своей поездки. Железобетонное, чтобы и дядя мой не попал под подозрения, и я не привлёк лишнее внимание очередной шайки бандитов.

Когда я вернулся домой, полночь ещё не наступила.

Токс крепко спал, а у меня остался свободный час, чтобы сделать инструмент, который я запланировал уже очень давно. Мне хватит и получаса, чтобы его собрать — в этот раз не придётся так долго торчать над верстаком, как с тем же тонометром.

Я прошёл в подвал, куда уже давно перенёс большую часть инструментов из мастерской, затем достал из сумки несколько металлических цилиндров и соорудил из них рукоятку и головку для маленького молотка. Без последнего штриха он смотрелся чудаковато.

Осталось только натянуть на края толстый слой резины, чтобы изобрести важнейший инструмент невролога.

Неврологический молоточек.

Этот простейший инструмент здесь до сих пор не изобрели, хотя он очень помогает при диагностике нарушений проводимости в нервах. Им удобно проверять рефлексы — здоровые и патологические. Достаточно легонько ударить по нужному сухожилию и наблюдать за результатом.

Первый такой инструмент должен быть изобретён только в 1888 году. Его прозвали треугольником Тейлора.

Хотя сам «молоточек» больше походил на томагавк какого-нибудь воинственного индейца.

Потом молоточек претерпел ещё несколько модернизаций, и, в конце концов, французский невролог Жозеф Бабинский довёл дело до конца лишь в начале двадцатого века. Сделал такой же молоток, какой я прямо сейчас держу в своих руках.

К мыслям об этом инструменте я приходил дважды. Сначала, когда осматривал бабульку в Красных Гривках, а затем при консультации Клавдии Решетовой.