Мечников. Том 11. Свет разума

В тот момент стройка шла полным ходом. Посмотрим, как теперь выглядит наше будущее жилище!

Но перед тем как отправляться в особняк, я попросил кучера остановиться около дома Романа Кастрицына. Анна осталась в карете, а я заскочил проведать своих соратников.

Дверь мне открыл Роман Васильевич. Выглядел он уставшим. Будто не спал уже несколько ночей. А если учесть, через что ему пришлось пройти вместе со мной, не удивлюсь, если это правда.

— Господин Мечников? — устало протянул он. — Только не говорите, что привели ко мне ещё одного ученика.

Мне точно нужно время, чтобы восстановиться.

— Нет, Роман Васильевич, новых кандидатов у меня пока нет. Вообще, я приехал узнать, куда пропал Синицын? — я зашёл в его прихожую и осмотрел дом.

В голове сразу всплыли воспоминания о том, как я обнаружил в подвале Кастрицына измученную Викторию Мансурову. Надеюсь, он хотя бы Илью не держит в таком же состоянии!

В последнее время мне начинает казаться, что психика у Романа Васильевича сильно расшатана. И такой она стала уже давно.

Скорее всего, на нём сильно сказались травмы, которые он получил ещё во время охоты на некромантов. Тогда он был молодым и сильным, но шрамы имеют свойство оставаться с человеком на всю жизнь.

Но мои подозрения насчёт состояния Ильи Синицына вскоре оправдались. Конечно, Роман Васильевич не держал его в подвале, но мой друг выглядел хуже некуда.

— Никуда он не пропал, Алексей Александрович, — указал на лежащего в гостиной Синицына. — Сейчас он отдыхает. Нам очень нелегко дались тренировки.

Я впервые столкнулся с таким сложным учеником.

— Странно. Обычно он проявляет усердие похлеще многих, — подметил я.

— Усердия-то у него как раз избыток, как и у меня. Мы почти сутки работали над включением его скрытых лекарских каналов. Но что-то этому мешало. Результата смогли добиться только под утро, — Роман Васильевич рухнул в кресло и устало прикрыл ладонью глаза.

— Может, всё дело в том, что его родители не были лекарями? — спросил я.

— Что⁈ — Кастрицын чуть с кресла не вскочил. — А почему он меня не предупредил? Это же в корне меняет дело!

— А вы его спрашивали?

— Нет, — помотал головой Роман Васильевич.

— Вы правы. Это моя вина. Просто мне не часто доводилось сталкиваться с лекарями, у которых сила проявилась независимо от способностей родственников. А кто его родители?

— Геоманты, — ответил я.

— А-а… — протянул Кастрицын. — А я-то думаю, почему мне так знакома эта фамилия. Так его отец — Андрей Синицын? Герой нескольких войн?

— Он самый.