Мечников. Том 4. Открытие века

— Я слышал, что некоторые лекари советуют употреблять соду при изжоге. Разве это — не лекарство?

— Отличный вопрос, Илья Андреевич! — кивнул я. — Сода действительно неплохо гасит кислоту желудка. А там, прошу заметить, находится сильно разбавленная соляная кислота. Она не менее опасная, чем азотная. Однако… Скажем так, щёлочь нейтрализует кислоту. То есть сода может уничтожить самый агрессивный компонент желудочного сока. Но возникает вопрос — а что образуется в желудке вместо этих двух веществ?

— Вода? — предположил Щеблетов.

— Очень верно подмечено. Но, к сожалению, не только вода. А ещё углекислый газ и обычная соль. Поваренная, которой вы солите пищу. А это прямой путь к ещё большему повреждению стенок желудка. Так что употреблять соду от изжоги я не рекомендую. Лучше дождитесь, когда я или господин Сеченов изобретём более безопасное лекарство от изжоги.

— К чёрту Сеченова! — воскликнул Щеблетов. — Давайте лучше это сделаем мы!

— Мы отошли от темы, — я вернул разговор в прежнее русло.

— Думаю, пробовать на вкус неизвестную жидкость — это крайне плохая идея, — усмехнулся Ярослав.

— Здравая мысль, — согласился я. — Именно для этого нам нужен лакмус. Я хочу создать партию лакмусовой бумаги. Она будет изменять свой цвет при взаимодействии с разными веществами. Чем кислее — тем краснее.

— Это магическая бумага? — удивился Синицын.

— К сожалению, или, к счастью — нет, — ответил я. — Никакой магии. Только наука. Химия.

— А как нам это пригодится на производстве? — спросил Щеблетов. — Мы ведь и так знаем, что азотная кислота — кислая. А спирт и уголь… А какие они?

— Эта бумага нам нужна не для производства сульфаниламида. Как я уже и сказал, он пригодится для создания пенициллина. Дело в том, что нам придётся постоянно контролировать кислотность среды, в которой растёт плесень.

— И для этого нам нужна капуста? — удивился Ярослав.

— Да, краснокочанная — это очень важно! Лакмус я смогу сделать только из неё.

Моя небольшая лекция произвела фурор. Вопросов было много, но удовлетворены оказались все присутствующие. Ни у кого не осталось вопросов о том, зачем я всё это делаю.