Мечников. Том 4. Открытие века

— Лучше скажи, что думаешь о прочитанном тексте?

— Не стану лгать — я шокирован, — ответил я. — Местные лекари считают, что некротика — это противоположность нашей магии. Но на деле она представляет то же самое.

— Не совсем то же самое, — помотала головой Гигея. — Некротика — это… Что-то вроде другой жизни. Той, к которой этот мир не приспособлен. Мой отец создал магию, которая может дать жизнь после смерти. И эта сила даёт новым организмам огромное преимущество. Великий потенциал и власть. Вот только разум у таких существ сильно редуцируется.

— Некромантию запретили неспроста, — подметил я. — И лекарей на некротику натравили тоже не просто так.

— Потому что отец сам этого захотел, — ответила Гигея. — Когда несколько тысяч лет назад его же армии мёртвых поднялись против него. Поэтому его никто, как лекаря и не помнит.

— А куда он делся? — спросил я. — Ты сказала, что его изгнали. Он до сих пор где-то сидит в заточении?

— Его изгнали в мир живых, — ответила Гигея.

— Она может заменить всю жизнь на Земле, — кивнул я. — Поэтому её нужно сдерживать. Силами всех лекарей.

— Именно, — кивнула Гигея. — Клятва лекаря была придумана не просто так. Отец просто не хотел, чтобы из-за его творения весь мир канул в небытие. А точнее… Не хотел, чтобы он весь заполнился некротикой.

— Вот только я не понимаю, чего ты хочешь от меня, богиня, — ответил я.

— Ошибаешься, — улыбнулась Гигея. — Пока что это так. Да. Но вскоре ты добьёшься большего. Я ведь уже говорила тебе, что боги лекарского искусства выбрали трёх избранников. Я выбрала тебя. А мои братья Махаон и Подалирий выбрали других лекарей.

— И, насколько я помню, Подалирий избрал Сеченова? — уточнил я.

— Верно.

И тут до меня дошло.

— Соревнуемся не только мы — лекари, — отметил я.

Гигея замялась. Она тут же спустила свои стопы с кресла и села так, будто всё это время вела себя, как воспитанная дворянка.

— В дела богов тебе лучше пока не лезть, Мечников. Обгони Сеченова. Сомни его! — заявила она. — Иначе избранника моего брата Махаона ты никогда не одолеешь.

— Нет, мне нужна причина, — не согласился я. — Мне нужно понимание, зачем мы боремся друг с другом.