Меч мертвых

На месте Страхини она бы, наверное, сказала точно такие же слова, смущая стрелка, вынуждая поколебаться… Но после предательства побратимов, не краснея судивших о батюшкиной измене, о её, Крапивы, чёрной душе… Слова Страхини, целовавшего её на заставе, обрушили мир. Девушка зло улыбнулась и начала подниматься.

– Слыхал? – сказала она Искре. – Стреляй!.. Что, не можешь? Крови человеческой никогда не видал?..

За её спиной Страхиня немного перехватил отнятый у Харальда меч, готовясь в случае чего метнуть его в Искру. Брошенный меч, однако, мог послужить только мести: стрела в упор поспеет быстрей…"

"Но Светлые Боги всё-таки пожалели неразумных юнцов.

Хромоногая маленькая ведунья вышла на поляну с охапкой более-менее сухих веток, собранных для костра. Когда она увидела, что происходит, лицо у неё стало огорчённое и обиженное.

– Ну вот!.. – сказала она, обращаясь сразу ко всем. – Сошлись, сразу драться полезли! Хоть бы кто помог огня развести!..

Встала как раз между ними и вывалила наземь собранный хворост. Опустилась на колени, подложила в дрова клок берёсты и, словно забыв о жестоком напряжении меж двумя парами оружных людей, полезла в поясной кошель за огнивом и кресалом…

И молодой Искра Твердятич, не первый день гулявший с нею по лесу, вдруг понял, как глупо и невозможно было бы застрелить смелую Крапиву Суворовну, как вообще по-мальчишески зря начал он внезапную охоту на одноглазого, мелькнувшего в чаще.

Поглядев на этакие дела, Страхиня выпустил Харальда и сказал ему:

– Зимой ты был крепче, Рагнарссон.

Крапива услышала насчёт мёртвых и сказала Искре:

– Если батюшку ищешь, так ты знай… Не оставили его диким зверям на потребу. Наши Рюриковичи с честью и бережением взяли, я видела.

По строгому лицу Искры тенью прошла боль, от вида которой у девушки сердце кольнула невидимая игла.

– Спасибо, Суворовна, – сказал Твердятич. И поклонился.