Меч мертвых

– Вижу, – сказал наконец Харальд. Теперь он понимал, за что сын ярла получил прозвище: Звездочёт. Дома, при батюшке, Искра свои познания скорее таил, зато здесь, на воле, – отводил душу."

"Харальд долго слушал молодого словенина, мысленно сравнивая гардские названия звёзд со своими, привычными. Потом подумал, что из Искры, наверное, вышел бы отличный кормщик на боевом корабле. Хоть и говорил сын ярла, будто на корабле его, как и самого Твердислава, жестоко укачивало… Неожиданная мысль потянула с собой другую и третью.

И Харальд спросил:

– Ты, верно, не заблудишься, пока звёзды над головой.

– Не заблужусь, – кивнул Твердиславич.

– А мог бы ты рассказать о звёздах, которые у вас считают приметными, моему человеку? В нашей стране часто забавляются, сравнивая премудрость…

– Раньше, я слышал, свою голову в заклад ставили, – вставил Эгиль. И притворно вздохнул: – Вот люди были!.. Теперь не то, теперь поди и не сыщешь таких отчаянных мудрецов…

Искра смутился и покраснел:

– Ну, я уж свою голову… Да и что я про звёзды знаю-то… Совсем почти ничего…

…Мог ли предвидеть сын Рагнара, что случайный разговор у костра получит совсем неожиданное продолжение! И, если подумать, было оно тем более странным, что мысль испытать в деле познания молодого Твердиславича осенила не его самого, Харальда, а Искру, считавшегося вроде бы робким.

– А приметил ты, куда звёзды ныне лучи простирали?.

Харальд даже вздрогнул. Он уже засыпал, и ему даже начало сниться что-то очень хорошее и занятное. Но тряхнули за плечо – и сон улетел незнамо куда, не вспомнишь его, назад не приманишь…

– Что?.. – спросил он недовольно.

– Приметил ты, говорю, куда звёзды лучи свои простирали?..

– Нет…

– К полудню! – объявил Искра с торжеством.

– И что?.. – сонно отозвался Харальд.