Мажор. Недетские игры (СИ)

Я выплескиваю все ему в лицо. Хочу, чтобы он понял – так нельзя!"

"Мажор облизывает губы, прочесывает нижнюю зубами. Выглядит как хищник перед своей жертвой, которую он заготовил на обед. Я на ногах стою еле-еле и чувствую себя настоящей жертвой. Лисицей, когда Аверин – страшный волк.

Как в сказке.

Без счастливого конца.

– Мне понравился наш поцелуй, – смотрю, как его губы двигаются, когда Аверин говорит.

Эти движения поселяют в теле мощные импульсы между ног и внизу живота. Скручивают, проворачивают и бьют. Приятно бьют.

– И я бы повторил.

На мгновение весь мир замер. Вокруг нас образовались пустоты и темнота, а в голове прокручиваю слова мажора: «Мне понравился поцелуй, я бы повторил...».

Прикрываю веки и качаю головой. Потому что хочется верить. Очень хочется.

– И тебе он тоже понравился. Напомнить, как ты застонала мне в рот? А твой вкус… апельсин и мятная жвачка. М-м-м…

Щеки становятся пунцовыми от его слов. В груди гореть начинает, и огонь этот как факел проворачивается и движется по всем важным точкам в теле.

– Но потом ты сказал, что он ничего не значит, Стас, – приподнимаюсь на носочки и шепчу ему в губы. Сейчас я тоже чувствую мятную жвачку и аромат его туалетной воды.

– Злопамятная лисица.

И снова целует.

Не как в тот раз. А просто захватывает мои губы и застывает. А я замираю. Ступни отлетают от пола и словно парю. Так на меня его поцелуй действует.

Грудь прижата к его сильной грудной клетке, я чувствую, как бьется его сердце. Уверенно, громко, ровно.

Мое же бешено колотится.

Мне бы оторваться, кулаками упереться в его тело и отталкивать, отталкивать его от себя. А я слаба. Перед ним, кажется, слаба.

Аверин сам разрывает почти целомудренный поцелуй и вновь облизывает губы. Улыбается потом широко и выглядит довольным. Уже не хищный волк, но дикий кот.

– Теперь можешь идти на свидание. С ним, – мажор отходит в сторону и манерно пропускает меня вперед. Того и гляди раскланится.

– Ревновать не будешь? Вдруг целоваться с Рамилем мне понравится больше? – вскидываю свой взгляд и рассчитываю увидеть привычное раздражение.

А там… злость. Чистая, ядовитая. Она в кожу въедается и оставляет незаживающие следы.

Стас упирается рукой о стену, преграждая мне проход, и нависает громоздкой скалой. От него парит удушающей энергией, и мне никогда так не хотелось дышать свободно, как в эту самую минуту.

Просто жизненно необходимо.

Мажор обводит меня взглядом сверху вниз, как бы оценивает. Или приценивается.