Мацзу (СИ)

Еще несколько рейсов — и можно отправляться в Европу на заслуженный безбедный отдых. Когда глаза начинали слипаться, прыгал за борт, отмахивал метров двести кролем, а потом возвращался брасом, медленно и спокойно, наслаждаясь теплой и очень соленой водой. Мои матросы уже проснулись, когда я сел в кресло-качалку и как-то незаметно убаюкал себя. Приснилась мне богиня Мацзу, которая медленно скользила по спокойному морю прямо на меня. Вот-вот она должна была приблизиться настолько, что смогу разглядеть ее лицо.

Мне очень хотелось увидеть, какая она. Надеюсь, очень красивая, хотя обычно спасительницы, когда бог раздает внешность, стоят в очереди за уникальными способностями. Поль Фавро разбудил меня именно в тот момент, когда лицо Мацзу начало терять расплывчатость, прорисовываться.

— Две военные джонки, — испуганно доложил он, добавив с нотками вины: — Мы думали, что торговые Чжана Гуя, обещавшего в это время приплыть за товаром, — и закончил огорченно: — Предупреждал я, что не надо связываться с этим подонком!

Ветер был слишком слабый, чтобы попытаться удрать.

Попутный погнал бы нас навстречу китайским воякам, а на курсе галфвинд, чтобы проскочить между двумя маленькими островками, расположенными восточнее, нас быстро догонят. Судя по испуганным лицам матросов-китайцев, сражаться они не хотели. Одно дело с пиратами, а другое — с собственными военными, которые, даже если проиграют, все равно всех вычислят на берегу и казнят.

— Занимайтесь своими делами. Мы мирные торговцы. Я постараюсь убедить в этом ваших чиновников, — объявил я экипажу, а Полю Фавро сказал: — Рано или поздно эта встреча должна была случиться. Проверим, как сработают мои амулеты.

— Какие амулеты? — поинтересовался он.

— Китайские, — короткое ответил я и, упреждая его следующий вопрос, объяснил: — Ты все равно не понимаешь иероглифы.

Командовал маленькой флотилией мой старый знакомый с буфаном тюлень на темно-синем шелковом халате.

Звали его Ван Сяомэй. Мы с ним познакомились поближе на переходе из Гуанчжоу в Макао, куда он отвозил меня после встречи с Линем Цзэсюем.

— Какая приятная встреча! — искренне произнес я и, включив дурака, поинтересовался: — Вас прислал циньчай дачэнь?

— Нет, нам сказали, что на этой джонке находится опиум, ввоз которого запрещен в нашу страну, — ответил он.