Лед в твоем сердце

Мне было четырнадцать, когда родители расходились. Конечно, они спросили, с кем хочет остаться их ребенок. Папа считал это правильным. Он вообще до мозга костей весь такой правильный. Я не особо долго думала. Здесь было все мое, никакие переезды мне были не нужны, поэтому осталась с папой. Мама не обиделась.

А потом отец женился на Алле. Случайно познакомился с ней, когда возвращался домой: она врезалась в его автомобиль и создала огромную пробку. Слово за слово, так докатились и до свадьбы. Детей Аллочка заводить не планировала, да и до сих пор вроде не планирует.

Хоть какой-то плюс. По крайне мере, пока я не съеду от них.

В целом нельзя назвать мачеху плохой. Просто она вечно пытается показать себя лучше меня, уколоть и намекнуть отцу на фиговое воспитание. За два года совместной жизни молодая тридцатилетняя Алла успела нормально попить мою кровь.

– Ладно, что-нибудь придумаем, – возвращает меня Лелька из грустных дум. В ответ киваю ей.

Через пятнадцать минут расходимся по домам. Впереди еще свидание.

Глупое и дурацкое. И идти на него не особо хочется. Отменить бы, но я уже обещала. Вовка не заслужил такого отношения. Вдруг он сегодня покажет себя в самом лучшем свете, и я паду к его пылким ногам?

***

Ларин встречает меня у входа в кинотеатр. На нем потертые синие джинсы, черная майка и теплая рубаха в клеточку. Короткие светлые волосы зачесаны назад, а в руках длинная голландская роза. Стоит себе и переминается с ноги на ногу. Высокий, улыбчивый, а еще скромный.

– Привет, – робко здороваюсь, а он старательно отводит взгляд, прикусывая нижнюю губу.

Замечаю, как скулы парня покрывает легкий румянец. Смущается, видимо. Все же этого свидания он добивался почти год.

– Отлично выглядишь, Маша.

– А это кому? – показываю на розу, хотя и так понятно кому.

– Ой, точно. Держи.

– Спасибо, она очень красивая. И ростом почти с меня.

– Я старался.

– Ну, пошли? Не опаздываем?

К фильму покупаем в буфете попкорн с водой. Немного спорим касательно оплаты, потому что я настойчиво сую кассиру деньги, а Ларин краснеет.

Он хотел быть джентльменом, но я не могу позволить себе столько наглости. Билеты явно встали рублей в шестьсот, да еще и эта роза. А Вовка из обычной семьи, плюс сам не работает. Так что это нормально. Двадцать первый век. Однако Ларин все же обижается.

Во время сеанса мы почти не разговариваем. Хотя меня так и распирает откомментировать пару моментов. Но Вова старательно пялится в экран и не поворачивает голову.