Мать-и-мачеха (СИ)

— Пожалуй, мне тоже стоит выйти на воздух… — произнесла Марья. Обхватила собственное горло так, как будто мечтала придушить себя. Хоть как-то заглушить те порочные мысли,что роились сейчас у нее в голове.

— Конечно, прогуляйся, — одобрил Семен Петрович. — Отличная идея!

Пэтси так не считала. Она наблюдала за происходящим, сидя с прямой спиной и гордо вскинутой головой. Ее план не просто треснул, он разваливался по швам.

Глава 35"

"С благодарной улыбкой Марья поднялась из-за стола. Из своего странного самочувствия она не собиралась делать трагедии.

К тому же у нее в мыслях не было пойти вслед за Владимиром. Напротив, Марья собиралась выйти подышать на открытый балкон.

Но Пэтси восприняла ее намерения по-своему.

— Нет! — взвизгнула она, испугав всех сидящих за столом. — Ты никуда не пойдешь!

Марья неверяще похлопала глазами. С недоумением посмотрела на Пэтси:

— Что такое? Мне… Остаться за столом?

— Нет! — на этот раз Пэтси не взвизгнула, она по-звериному рыкнула, продемонстрировав острые зубки.

— Тебе уйти. Немедленно. Прямо сейчас.

Марья придержалась за край стола. Ее слегка пошатывало, сознание мутилось, а реальность путалась с фантазией. Она никак не могла взять в толк, отчего Пэтси вдруг на нее обрушилась.

— Сегодня точно все с ума посходили! — вступился Семен Петрович. С укором посмотрел на Пэтси. Он ее и прежде недолюбливал, а теперь был на нее откровенно зол. И все же постарался сохранить спокойствие хотя бы ради дорогих сердцу гостий. — Пэтси... Что с тобой такое? Ты сама пригласила Марью в гости, а теперь выгоняешь? Что за манеры?

Пэтси возмущенно фыркнула и дунула на светлый локон, выбившийся и прически.

— Немедленно извинись! — потребовал Семен Петрович. — Извинись и позволь Марье выйти подышать. Что в этом такого?!

— Я ни в чем не виновата, — провозгласила Пэтси, упрямо вскинув подбородок. — Разве вы все сами не видите, что происходит? Владимир сам не свой, когда видит ее. — Она обвиняюще кивнула в сторону Марьи, и та крепче вцепилась в край стола.

— Марья слишком похожа на его бывшую жену. Это будит в нем неприятные воспоминания. Да, я пригласила Марью и хотела подружиться, но не думала, какой катастрофой это обернется. Ей стоит уйти. Прямо сейчас. Я достаточно терпелива и гостеприимна. Но всему есть предел! Я должна, обязана оградить Владимира от дурных воспоминаний.

— С каких это пор воспоминания о Ларисе стали дурными? — нахмурился Семен Петрович. — Мой сын очень любил маму Глаши.