Мать-и-мачеха (СИ)

— Ближайшая круглосуточная ветклиника готова принять Кренделя и позаботиться о нем.

— Но… — попыталась было возразить Марья. Она не хотела так утруждать Владимира. Ехать куда-то среди ночи, да еще и в такую ужасную погоду. Но жизнь и здоровье Кренделя важнее предрассудков. Да и Павла… Дочка не переживет, если с ее щенком что-то случится. — Едем, конечно… Спасибо тебе."

"Она улыбнулась Владимиру.

Ради одного этого воодушевленного взгляда он мог бы проделать многокилометровый путь пешком, невзирая на бури и ураганы.

— Папа! — На лестницу выпорхнула Глаша. Она была уже одета, обута, вот только не причесана, и рыжие волосы огненным флагом окружали ее обеспокоенное лицо. — Я поеду с вами!

Владимир изумленно приподнял бровь. Но когда дочь сбежала к нему, ловко поймал в объятия.

— Простите, что подслушала ваш разговор, — покаялась Глаша. — С Кренделем, правда, все будет в порядке? Он поправится?

— Непременно, — пообещал Владимир. — Но тебе лучше остаться дома.

— Не-е-е-ет! — настойчиво протянула девочка.

— Хорошо, — сдался Владимир. — Только возьми зонты, для себя и для Марьи. Идемте!

Дальше сидеть в засаде Пэтси не могла. Как была, в полупрозрачном пеньюаре и в маленьких домашних туфельках на каблучке, она торопливо выскочила на лестницу. Помахала Владимиру, привлекая его внимание.

— Я с вами! — объявила она.

— Это еще зачем?.. — ворчливо проговорила себе под нос Глаша.

При отце она не могла сказать, все что думала.

— А твоя аллергия? — напомнил Владимир. — Как ты поедешь в одной машине со щенком? Ты же потом вся будешь красная и начнешь чесаться.

Меньше всего Пэтси хотелось слышать о своих несовершенствах, да еще и в присутствии этой выскочки Марьи. Вот гадина, она любую ситуацию может обернуть себе в пользу. Как жаль, что этот проклятый щенок съел так мало отравленного бифштекса.

— Хорошо, останусь, — пролепетала она и игриво повела плечом, позволяя пеньюару распахнуться сильнее. — И буду ждать тебя в постели. Возвращайся поскорее.

Глава 27

Марья смущенно потупилась. Разумеется, она понимала, что Владимир не монах и уж точно не блюдет целибат.