Мать-и-мачеха (СИ)

Под ним обнаружились подушки, уложенные таким образом,чтобы со стороны казалось, будто это человек.

- Знаешь, куда она ушла? - обратилась Марья к Кренделю.

Тот уверенно тявкнул, а потом еще и чихнул. Марья отвязала поводок от кровати и вывела щенка в сад. Хотела прихватить фонарь, но передумала. Вдруг, испугает кого-то или потревожит.

- Ищи Павлу, малыш, - попросила Марья."

"Щенок уверенно направился к главному дому и остановился возле черного входа. Поскреб дверь лапой.

- Прости, но тебе внутрь нельзя. - Марья спустила его с поводка и махнула в сторону их жилья.

- Беги домой, малыш, а я приведу Павлу.

Вход оказался не заперт.

Марья спокойно проникла внутрь. Осмотрелась, дошла до холла. Ей показалось, что оттуда доносились детские голоса.

- Павла?.. - шепотом позвала она. - Ты здесь?

Никто не отозвался.

На глаза Марье попался огромный букет свежесрезанных пионов. Он стоял в высокой вазе в центре холла, как будто специально привлекая внимание. Надо же, ее любимые цветы. Марья наклонилась, чтобы вдохнуть пьяняще сладкий аромат.

- Нет!.. - тихо пискнул кто-то.

Но в лицо Марье уже ударила какая-то сухая струя. Хорошо, что глаза прикрыть успела. Марья приложила руки к щекам, стряхивая с них едкую пыль.

- Ой! - отчетливо раздался встревоженный голос Павлы. - Мам, прости…

Марья круто развернулась на голос, готовая отчитать дочь и за ночные прогулки, и за проникновение в чужой дом. И за то, что девочки явно сотворили что-то с букетом.

- Кто здесь?! - раздался властный мужской голос.

В холл вошел Владимир и, заметив незнакомую женщину, потянулся к выключателю.

Глава 12

- Простите, - выпалила Марья, извиняясь больше за дочь, чем за себя саму. - Не хотела вас потревожить. Я уже ухожу.

Напрасно она решила, что Владимир отступится от своего решения. Он включил свет и, в три шага преодолев разделявшее их расстояние, мягко, но властно ухватил Марью за локоток. Всмотрелся в ее лицо.

У Марьи душа ушла в пятки. Не только потому, что вопреки пожеланию Семена Петровича она показалась на глаза его сыну.

И не только из-за страха, что проделки дочери могут разозлить хозяина особняка. Все дело в том, что сейчас, когда Владимир был так близко, она смогла рассмотреть его в мельчайших подробностях. Голубые, как летнее небо, глаза смотрели уверенно, с каким-то пронзительным интересом. Щеки и волевой подбородок чуть тронула колкая щетина, делая выражение аристократичного лица немного суровым. Греческий нос с легкой благородной горбинкой дернулся.