Мастера детектива. Выпуск 1

И только когда мы пришли домой, она спросила меня, куда я дел портфель?

— Она — вас?

— Да. И заскандалила, заупрекала, что должна все помнить за меня. Мне не слишком–то хотелось возвращаться к Филдингу, я мог бы сказать ему по телефону, что заберу портфель с утра пораньше, но Стелла и слушать не желала. Настояла, чтобы я пошел. Я не стал рассказывать полиции об этом — малодостойно, думаю, упоминать все эти наши перебранки.

Смайли кивнул.

— Вернувшись к Филдингу, вы позвонили входя?

— Да. Там парадная дверь, а за ней внутри стеклянная створчатая — от сквозняков.

Они уже поужинали, когда наверху затрещал телефон.

— Говорит Ригби. Мистер Смайли, я получил результаты экспертизы. Они слегка смущают.

— Начнем с экзаменационной работы — она не согласуется с показанием?

— Да, не соответствует. Здешние эксперты заключили, что все слова и цифры написаны одной и той же шариковой ручкой. Насчет схем они не так уверены, но говорят, что надписи на всех схемах написаны тем же почерком, что и остальная работа.

— И выходит, все писал сам Перкинс все–таки?

— Да. Я привез им для сравнения другие образцы его почерка. Они тютелька в тютельку сходятся с экзаменационной работой. Филдинг тут приложить руку не мог.

— Так. А относительно одежды? И на ней ничего не нашли?

— Следы крови, только и всего. На плаще никаких отпе чатков.

— Кстати, группа крови у нее была какая?

— Группа А.

Смайли присел на край кровати. Прижав трубку к уху, он принялся тихо в нее говорить.

Почти час еще прошел, прежде чем приехал Ригби.

Глава 20

КАК МУСОР ПО РЕКЕ…

Мост Альберта был, как всегда, нелеп — костлявая сталь, восходящая готическими заострениями к терпеливому лондонскому небу; под мостом покорно ползет в низовой туман Темза, грязня причалы Бэттерси.

Туман густ.

"Вот так оно кончится, когда в такое же гнилое утро скулящего убийцу вытащат из камеры и накинут на шею пеньковую петлю. И хватит ли у Смайли духу вспомнить нынешнее утро два месяца спустя — когда за окном рассветет и раздастся урочный бой часов, — когда человека со сломанной на виселице шеей сплавят в небытие, как мусор по реке.