Лагерный волк

Капитан лет сорока. Землистого цвета лицо, усталые глаза с желтыми белками.

Он вопросительно посмотрел на Ролана.

– Заключенный Тихонов Ролан Кириллович, – подтянулся тот. – Статья сто сорок шесть, часть вторая...

– Разбойник?.. На воле разбойничаешь. Здесь разбойничаешь. Нехорошо. Очень нехорошо... Не с той ноты жизнь свою начинаешь... Что ж, для первого раза в карцере посидишь. Подумаешь на досуге...

Ролан сокрушенно вздохнул. Действительно, не с той ноты новая жизнь начинается... А может, с той?..

Глава десятая

1

Ролан почему-то думал, что дежурный по корпусу впаяет ему суток десять-пятнадцать.

Но, как оказалось, офицер мог отправить его в карцер лишь до появления начальника тюрьмы. И тот уже должен был вынести решение...

А пока что Ролана оформили на одни сутки. В штрафном крыле тюрьмы забрали у него вещмешок, отдали только полотенце и умывальные принадлежности. И отправили в одиночную камеру для заключенных, но еще не осужденных «пассажиров».

Камера только называлась одиночной.

На самом же деле там было три человека. На четыре койки в два яруса. Одна шконка пустовала. Теснота. В проход между шконками можно было втиснуться боком.

Едва Ролан оказался в камере, как с верхней койки раздался возглас.

– Э-э, начальник, тормози, здесь под завязку!

– Я тебе сейчас дам под завязку! – подталкивая Ролана, огрызнулся надзиратель. – Совсем обнаглели...

Ролан не стал с ходу занимать свободную койку. Осмотрелся.

На нижней шконке справа человек спал. Повернулся лицом к стенке и дрыхнет.

Теплый спортивный костюм, белые шерстяные носки. На другой койке через проход лежал худой щуплый мужик с непроницаемо спокойным лицом. Он смотрел на Ролана, как на безобидную муху, случайно залетевшую в камеру. Шерстяная кофта, треники с начесом, опять же шерстяные носки. Неплохо сидельцы устроились, и это в штрафном-то изоляторе. В тумбочке, подвешенной к стене, на открытых полках провизия – хлеб, колбаса, сало, варенье в пакетах, печенье... Ролану, значит, не положено. А этим дозволено. Интересно.

На верхней шконке, свесив ноги, сидел парень лет двадцати пяти. Рожа в три наката, недобро нацеленные на Ролана глаза. Он не увидел в новичке авторитетного арестанта, поэтому насмешливо скалился.

– Здравствуйте, – глядя на щуплого мужика, тихо поздоровался Ролан.

И неопытным глазом можно было понять, кто хозяин в доме. А парень с верхней шконки вряд ли представлял собой что-то серьезное. Разве что грубую физическую силу...