Лагерный волк

Менты на радостях протокол составят, в отчетность там себе галку поставят, типа дело сделано. Ну и следакам тебя прокурорским отдадут. А те следственный эксперимент проведут и въедут, что ты не при делах... Кто тебя за жабры сейчас держит?

– Капитан Юрзин.

– Не знаю такого... Я вообще в Пролетарский уголок по первой залетел. Вот в Парижской Коммуне всех знаю... Да, кстати, пару лет назад один парнишка так же, как ты, по глупости залетел. А с нами на хате болтун сидел, ну, в смысле адвокат. Так он ему про следственный эксперимент напел.

Ну, парнишка не дурак, послушал болтуна. Привели его на место, а он темный, ничего не знает... Ну, его спрашивать, зачем дело на себя взял. А он – менты, говорит, заставили. В слоника, говорит, с ним играли. Ну, это когда противогаз на голову и кингстоны перекрывают... Короче, отстали от него следаки. А ментам еще и всыпали. Ну, дело, само собой, закрыли... Но у тебя-то сложней...

– Что сложней?

– Так это, ствол у тебя. Даже за чистый ствол на пару-тройку лет загрузиться можно.

..

– А за разбой?..

– Если с довеском, то до пятнадцати...

– Уж лучше за ствол сесть...

– Если ствол чистый, то да... Сколько ты уже здесь?

– Три дня уже.

– Обвинение предъявляли?

– Нет пока...

– Значит, скоро предъявят... Думаю, ствол твой уже просветили... Короче, ты пока в сознанку не иди. Менты на допрос тебя дернут, про ствол скажут, что да как. Если ствол чистый, тогда думай, или за ствол тебе садиться, или за разбой...

– Лучше за ствол.

– Тогда сознавайся, что терпилу прижал.

А следаки разберутся... Э-э, в смысле, ты сам решай, что делать. Твое дело, идти в сознанку или нет. У тебя своя голова на плечах...

Ролан кивнул. Голова у него своя. Но совет знающего человека не прошел мимо ушей...

Глава восьмая

1

Юрзин сидел за своим столом в позе древнегреческого философа и завороженно смотрел в окно. Или ворон считал, или мысленным маркером выводил в небе алгоритм решения очередной детективной задачки. Так или иначе, даже появление Ролана не смогло оторвать его от этого занятия.

Прошли добрые две-три минуты, прежде чем он почтил его своим вниманием.

– А-а, Тихонов! – встрепенулся он. – Ты уже здесь!..

– Да вот, привели...

– Привели? Я думал, ты сам пришел...

– Шутите, да? Я в закрытой камере сидел, а не в парке на скамейке...

– Надеюсь, желание покаяться в камере не забыл?

– Да было желание, – усмехнулся Ролан. – Но после баланды медвежья болезнь навалилась. В общем, все желание в унитаз... Где-то в очистных сейчас...