Лагерный волк

– Сама!.. Видела я этого Сашу – ну и рожа!.."

"– Зато у него деньги есть, – горько усмехнулся он.

– Да что деньги! Разве это главное?

– А это для кого как!

– Ну, для Венеры, может, и главное. А для меня нет... Да и убить этого Сашу могут. Сегодня живой, а завтра покойник... Я ее спрашиваю, ну зачем он тебе такой нужен? А она мне – много ты понимаешь... А я понимаю! Куда больше, чем она, понимаю!.. И знаю, что этот Саша и в подметки тебе не годится!.. Да, не годится! С такой мордой, как у него, асфальт стелить в самый раз.

– Какой же я интеллигент? – удивленно посмотрел на нее Ролан. – У меня даже высшего образования нет...

– Да, но смотришься ты как интеллигент. Симпатичный такой интеллигент. Очень симпатичный... Спокойный такой, уверенный в себе. И совсем на ботана-очкарика не похож... А еще ты сильный. За себя постоять можешь...

– Уже постоял. Теперь вот, как видишь, лежу...

– Саша постарался? – удрученно вздохнула Аврора.

– Он самый...

– Козел он, этот Саша..

– Сдается мне, что ты очень высокого обо мне мнения.

Ролан посмотрел на нее осторожно, мягко – как будто взглядом боялся разрушить ее девичьи иллюзии. Пусть Аврора заблуждается в своих суждениях, но так приятно ее слушать. Лесть иногда бывает сладкой, как майский мед...

– Ничего подобного!.. – возмущенно выдала и тут же покраснела она. – Ты... Ты – хороший. А Венера – дура... Ты выздоравливай скорей, ладно?

– Да я уже здоров, – улыбнулся Ролан.

– Почему?

– Да так, нравится мне здесь...

– Ну да, так я тебе и поверила!.. Что, идти некуда? У твоих родителей такой же дурдом дома, как и у нас, знаю. А с Венерой все... Правда же, все? – с надеждой в глазах спросила Аврора.

– Само собой... А тебе-то что?

– А то ты не понял... – смутилась она.

– Что я должен понять?

– Да то, что я всегда завидовала Венере. Потому что ты у нее был.

Закрывая ладошками пылающие щеки, Аврора выбежала из палаты. Засмущалась, раскраснелась. И дураку было ясно, что неспроста это. А дураком Ролан себя уже не считал.

Глава третья

1

Из больницы Ролан уходил в одиночестве. Никто его не забирал. Сам потому что этого не хотел. Он же не инвалид какой-то. Молодой, полный жизненных сил и устремлений мужчина.

Он подходил к троллейбусной остановке, когда его окликнули.