Лагерный волк

И снова мелькнула мысль: «А вдруг придушит?»...

И насчет Сазана тоже была малява. Гордей отозвался о нем хорошо. Этого хватило, чтобы Кишер приблизил его к себе. Сазану досталось место в блатном углу. И сейчас он живет там же. Видно, что новый смотрящий держит его за своего. Но нет того уважения, которое оказано Ролану. И, похоже, Сазана это гложет. Хотя виду он и не показывает. Но у Ролана обостренный нюх... Такое ощущение, что у Сазана камень за пазухой. Или все-таки это нервы сдают...

Пекарь вскипятил воду в литровой алюминиевой кружке.

– Ну чего ты сидишь? – недовольно глянул на Сазана смотрящий. – Поляну кто стелить будет?

В блатном углу был свой стол. В нарушение всех тюремных правил. Время от времени вертухаи его разбирали, но каждый раз он восстанавливался или создавался заново.

Поляну мог организовать и шнырь. Но если смотрящий лично замутил чифирь, то Сазан должен был накрыть стол. Он это сделал, но без особой охоты.

Стол изобиловал яствами. Сервелат, сыр, сало, свежие яблоки... Даже немного красной икры. Ролан слюной изошел, глядя, как Сазан накрывает стол. После скудной штрафной пайки он готов был смести все без остатка.

Но нужно было держать марку. Поэтому он ел спокойно, с расстановкой. Брал понемногу, тщательно пережевывал.

Финалом трапезы был чифирь. Пекарь еще раз вскипятил черную тягучую жидкость. Разлил ее по обычным кружкам.

Ролану казалось, что он пьет божественный нектар. Чифирь обжигал глотку, приятно согревал нутро. Кровь забурлила в жилах, по телу пробежали бодрые мурашки... Серый тюремный мир окрасился вдруг в радужные тона, появилось чувство окрыленности. В какой-то момент захотелось даже петь и танцевать. Разумеется, Ролан не позволил себе таких вольностей. Он же уважаемый человек, а не какой-то там клоун из балагана.

Особым шиком считалась сигаретка к чифирю. Пекарь закурил, за ним задымили и остальные. Только Ролан не потянулся к сигарете. Не курил он. И начинать не собирался...

После того случая, когда он чуть не задушил Венеру, грев с воли резко пошел на убыль. Мать с сестрой однажды дачку забросили, но там ничего особенного не было – шмат сала, орехи, карамель, всего понемногу... Сейчас хорошо, сейчас его братва греет.