Лагерный волк

Ролан простоял минут десять, но так и не дождался внимания к своей персоне. Ну раз так, то можно самому занимать место. Тем более что выбор есть...

Матрац, белье, все вещи остались в камере. Сюда он пришел с пустыми руками. И дураку понятно, что неспроста он здесь оказался. И морды за столом не вызывали доверия. Нехилого десятка мужики. Злобные и угрюмые, как бирюки. Пространство вокруг них наэлектризовано темной энергией... Что-то должно было произойти. И Ролан догадывался, что именно...

Мягким пружинистым шагом он подошел к крайнему ряду шконок, ловко и быстро запрыгнул на «пальму».

– Э-э, ты че делаешь, урод? – вскочил из-за стола здоровенный как буйвол детина.

Оскал как у оборотня из фильма ужасов. Вслед за ним обнажили клыки и остальные монстры.

Но Ролан и не подумал соскакивать со шконки. Для него это высота, с которой можно держать противника под контролем.

– Спать хочу. А что, нельзя?

– В морге выспишься, – осклабился «оборотень».

– Зачем в морг? – не согласился с ним здоровяк со свиным рылом.

– Беспредельничаете, братва! – предостерег их Ролан.

– Где ты тут братву видишь, козел?! Петух гамбургский тебе брат!.. А ну слезай!

Громила попытался ухватить Ролана за ногу. Но сначала поймал воздух – руками. И только затем ногу – мордой лица. Ролан с такой силой пнул его пяткой в нос, что верхняя шконка чуть не слетела с нижней.

Ролан бил на поражение. Вплоть до уничтожения. Поэтому первого противника вырубил начисто. Живой тот или мертвый, плевать.

Он знал, куда попал и с кем имел дело. Лохмачи это, из пресс-хаты. Попал он сюда по личному распоряжению капитана Юрзина. Не на шутку разозлился мент. И нешуточную меру наказания избрал. Под беспредельщиков несговорчивого клиента бросил."

"Пресс-хата – это кошмар для любого человека, будь это вор или самый последний чушкарь. Жертву сначала избивают до полусмерти, затем опускают. Был вором – стал петухом, и наверх обратно дороги нет. Только вниз, на помойку тюремной жизни.

Войско беспредельщиков уменьшилось на одного бойца. Но оставшихся сил вполне хватало, чтобы разделаться с упрямцем.