Маскарад под луной

Когда Келли отправилась за чем-то в кладовку, он смущенно прошептал:

— Это так заметно? Я хотел сказать, все вокруг догадываются, что она мне нравится?

Софи хотела было отшутиться, но ответила серьезно:

— Твой отец ее не одобрит.

— Да, я понимаю. — Какое-то время Картер продолжал молча нарезать сыр, потом снова заговорил: — Знаешь, мне теперь все равно. Из страха потерять «Триборн фудс» я сделал то, о чем буду жалеть до конца своих дней. Я потерял тебя, Софи.

Она невольно попятилась.

— Если это…

— Нет.

— Ты считаешь, я слишком явно благоговела перед тобой?

— Нет, это мне как раз нравилось.

Софи, смеясь, шлепнула его по плечу.

— Настоящий принц!

— Вот именно, — кивнул Картер. — Я всегда знал, что не смог бы соответствовать твоим представлениям обо мне. Видя в твоих глазах восхищение, я чувствовал себя рядом с тобой великим и всемогущим.

— Но я вовсе не считала тебя таким.

— Я вечно боялся, что ты увидишь, какой я на самом деле — жалкий трус. Всю свою жизнь я дрожал от страха перед отцом.

— Твой отец держал в страхе весь город, — заметила Софи.

— Но я больше его не боюсь.

— Из-за Келли?

— И да, и нет. Скорее, нет. Теперь я вижу, что могу сам заработать на жизнь.

— Твой нынешний доход не обеспечит жизни, к которой ты привык, — возразила Софи.

— Мама оставила мне кое-какие деньги, и я собираюсь открыть на них пекарню.

Софи задумчиво посмотрела на него.

— Целеустремленность Триборнов живет и крепнет в их потомках.

— Может быть.

— А твой отец? Что он на это скажет?

— Ха! Я отправился тебя искать, не оставив даже записки. Когда я звонил экономке насчет поваренной книги, то поинтересовался, не спрашивал ли отец обо мне. Ни слова. Я для него слишком незначительная персона.

Картер произнес это беззаботным тоном, но Софи догадалась, что за показным безразличием скрывается боль.

— Ты можешь остаться в Эдилине вместе с Келли и начать свое дело здесь.

— Наверное, я так и сделаю, — сказал Картер. — А как насчет тебя? Твой доктор, любитель бокса, еще не сделал предложение?

— Я…

Картер нахмурился и, отложив нож, повернулся к Софи."

"— Что? — Девушка не ответила. — Я только что вывернул перед тобой душу наизнанку, думаю, ты можешь мне объяснить, что происходит.