Марко, я - твоя война! (СИ)

— Трахаться! — выпаливает, не задумываясь и ожидаемо для меня, вцепляется руками в люстру, инкрустированную оленьими рогами.

Резко торможу, при этом заканчивая бегущую мысль:

— Неверный ответ, Душа моя. Я буду тебя любить. Скоро сама в этом убедишься, а сейчас очень тебя прошу, малыш, даже умоляю — отпусти этот чудный экспонат, пока он не набил шишки на наших макушках.

* * *— Марк, прошу тебя, опомнись. Если ты шутишь насчёт детей, тогда всё в порядке.

— Лис, отпусти люстру, — всё ещё надеюсь на её адекватность.

— Мне карьеру строить! Я не готова становиться матерью! Не сейчас! У меня море планов на будущее! Так яснее?

«Яснее просто некуда, малышка».

Что-то в её словах меня задевает. Довольно-таки сильно и глубоко. Доходит до желудка и скручивает внутри нервы в тугие узлы.

Поддавшись раздражению, дёргаю Лису, лишь усугубляя ситуацию. Вовремя отреагировать на последствия не получается. Корона из гребаных рогов опускается нам обоим на головы. Прибивает так, что звёзды летят из глаз. Благо, Лисе меньше достаётся, она успевает нагнуться первой.

«Вот и тебя короновали, Марк Антоний», — иронично шепчет моё второе «Я». — «Прям, вылитый северный олень, каких ещё поискать. Это тебе не северный песец дебошир в лице Волка! Ты, блять, вылитый лось!».

«А может это знак?»

Нервный смешок отрезвляет мою ушибленную голову.

«Да ну! Я же себя не на помойке нашёл, чтобы Лиса искала мне замену!»

Шипя от боли, снимаю с себя «венок неудачника» и в порыве ярости отшвыриваю куда попало. По звуку понимаю, что рога угодили в плазму на стене, расхерячив на кофейном столике стекло и редкие фарфоровые изделия, которые отец стаскивал годами.

Еле сдерживаюсь, чтобы не скинуть с себя бедовую девчонку и не встряхнуть её как следует за зашкаливающее вредительство.

— Ну всё! Допрыгалась! — рычу.

Быстрым шагом поднимаюсь на мансардный этаж. Захожу в спальню. Сбрасываю с плеча напуганную Лису на кровать.

Пока она соображает что к чему, стаскиваю с себя шорты и поло. Нависаю над ней, готовый расквитаться за разбитый висок хоть тысячу раз!

— М-мне плохо, Марк, — вдруг начинает мямлить она.

Осознаю, что в этом есть и моя вина, шумно выдыхаю, беру короткую паузу.

Ещё несколько секунд пытаюсь разобраться — врет мне или нет. Но когда рвотный позыв заставляет её прикрыть ладонью рот, спрыгиваю с кровати и мчусь обратно на кухню. В холодильнике есть запас газировки и простой воды.