Мариса. Хранительница стихий (СИ)

 — Вы действительно можете выйти из-под опеки рода, но в таком случае, вы потеряете дом, состояние и все, что было вам даровано ими. Помимо этого, как уже упомянул ас Ширук, вам придется пройти отбор в ближайшее время. Но уже по той причине, что асы не могут не иметь опекуна вовсе. Вы не достигли двадцати пяти лет и эти пять лет вы просто не можете быть сами по себе. Конечно, вы дочь стихий и, я уверен, на новый отбор придет множество мужчин. Но выбор вам сделать придется. Я дам вам минуту на то, чтобы хорошенько все обдумать, а потом вы дадите мне свой окончательный ответ.

Всю эту минуту я, можно сказать, почти не дышала. С одной стороны — тирания, с другой — полная неизвестность. Силы меня лишат в любом случае, либо это сделает отец, либо я сама. Муж тоже будет не пойми кто… Если соглашусь последовать воле отца, то хотя бы оставлю себе дом. Если нет, то полная неизвестность и иллюзия свободы ровно до следующего выбора.

Не так я себе все это представляла, когда спускалась сюда с Шаей.

— Ваша минута истекла, аса Марисандра.

Время делать выбор.

— Очевидно, что она передумала, — вместо меня ответил отец, но подходить ко мне не решился. Просто сверлил очень говорящим взглядом. Может он и знал что-то, что может напугать Марисандру, но Киру ему было напугать нечем. Гораздо больше я страшилась остаться под его опекой, чем выйти из-под нее.

В голове проскользнула мысль, что я могу остаться и просто отказываться каждый раз, когда будет выбор. Была ничтожная надежда таким образом протянуть до двадцати пяти лет.

Но то, что отец так был уверен в том, что другой смотритель закроет глаза на мою волю, отчаянно пугало. Не хотелось думать об этом мире плохо, но тот факт, что кареглазый занял мою позицию, все вокруг восприняли, как нечто неожиданное. Поэтому я решила, что мне все же повезло, а испытывать судьбу я не хотела.

— Я не передумала. Я осознаю риски и готова взять ответственность за свою жизнь, — сказала твердым голосом.

— Дура ты непроходимая! Он же тебе сказал, никакой ответственности, а тем более своей жизни тебе не видать.

Ляжешь под какого-то лоха и будешь под ним стонать! — чертыхнулся один из несостоявшихся женихов, развернулся и покинул сие представление, не дожидаясь окончания.

— Альвен! — попытался задержать его мой отец.

— Нет, Терен, если ты не в состоянии обуздать собственную дочь, я не могу доверить тебе компанию, — не стал ничего слушать этот Альвен.

— Ты ответишь за это, пигалица! — вернулся к нам “папочка”.