Мариса. Хранительница стихий (СИ)

Феликс медленно кивнул, всё ещё обдумывая услышанное. Его глаза на мгновение стали холоднее, но затем я заметила, как они смягчились.

— Если это делает тебя счастливой, Мариса, — сказал он, наконец, сдержанным голосом, — я не могу быть против. Но я надеюсь, что Морис понимает всю ответственность, которая на него ложится.

Морис кивнул в знак уважения, его лицо выражало полную готовность принять ответственность. После этих слов он наклонился ко мне и украл ещё один быстрый, но тёплый поцелуй, прежде чем отправиться готовить выбор, ведь обряд всё ещё оставался обязательным.

Когда Морис ушёл, в комнате повисло неловкое молчание. Я видела, как Феликс, хотя и дал своё согласие, был подавлен предстоящим пополнением. Внутри меня зародилось чувство вины, и я поняла, что нам нужно поговорить.

— Я рад за вас, — сказал Фернан, разрушая тишину. — Но не думай, что сможешь уделять нам с Феликсом меньше времени.

— И спать он будет отдельно, — добавил Феликс и развернулся, направляясь к себе в кабинет.

— Феликс, — я мягко коснулась его руки, догоняя. — Давай поговорим.

Он неохотно кивнул, и мы направились туда, где предстоял серьёзный разговор, который был нам обоим необходим.

Когда мы зашли в кабинет, Феликс молча сел в своё кресло, его лицо было каменным, а взгляд — уставшим. Он явно пытался скрыть эмоции, но они всё равно прорывались сквозь его непроницаемую маску. Я не могла смотреть, как он закрывается от меня.

Не выдержав, я подошла ближе и решительно забралась к нему на колени, усаживаясь верхом.

— Я люблю тебя, — сказала я, глядя прямо в его глаза. Но в них отразилось неверие, словно он не был уверен в моих словах. — Тебе не о чем переживать, Феликс. Ты всегда будешь в моем сердце, и никто не сможет этого изменить.

Он не сказал ни слова, но я видела, что он продолжает бороться с собой, пытаясь принять это.

— Я люблю тебя.

Потянулась к его губам, и он ответил на поцелуй, сначала робко, словно не веря в происходящее, но затем, как будто осознавая, что я действительно с ним, он стал целовать меня с большим напором, с той страстью и отчаянием, которые я так давно ощущала в нём. Его руки крепче сжали мои бедра, и я почувствовала, как между нами начинает разгораться знакомое пламя.