Марь

Удилище же он сделал из длинной лозины – благо тальник здесь рос по всему берегу. Что же касается поплавка, то для этого у него всегда был про запас кусок пробки. Привязав лесу к удилищу и насадив на крючок искусственную мушку, он подошел к воде и бросил снасть на течение. Не успел он и глазом моргнуть, как поплавок, дернувшись, резко ушел под воду. И вот он первый харюзок! Живой, сильный, аппетитный, он бьется в воздухе, пытаясь сорваться с крючка. Красивое ладное тело его, покрытое мелким темным крапом, блестит на солнце и вызывает восторг.

Сняв рыбу с крючка, Ерёма бросил ее на песок. Потом к первой прибавилась вторая, потом третья, четвертая…

Так и ходил он по берегу, вытаскивая одного харизка за другим, пока не проголодался. Можно было и обойтись харчами, что он прихватил из дома, но ему вдруг захотелось сирбы. Собрав на берегу сушняка, он развел костер. После этого оставалось только установить треногу, которая всегда хранилась в его дежурном рыбацком наборе, повесить на нее котелок с водой и почистить рыбу.

Закончив эту работу, он порезал рыбу на куски и опустил ее в кипящую воду. Неподалеку в жухлой траве отыскал побеги дикого чеснока и приправил им похлебку. Вареную рыбу он выложил в берестяную посудину – ее он съест после того, как выхлебает из котелка сирбу, – и, усевшись на песок, приступил к еде. В ухе главное не рыба – это Ерёма знал давно. Главное здесь юшка, духовитая, сладкая. Вот ее и хлебал он, давясь от удовольствия.

Насытившись, он достал трубку, набил ее табаком и закурил.

Однако напрасно радовался Ерёма. Неожиданно все вокруг потемнело, и пошел дождь. Мелкий, нудный, который люди еще бусом называют. В воздухе запахло сыростью. Пришлось укрыться куском старого брезента, который Ерёма на всякий случай прихватил с собой.

Однако и теперь рыба не спешила клевать. Вот она загадка природы, мысленно философствовал Ерёма. И не знаешь, что этой рыбе надо.